Еще недавно Вячеслав Матвеевич предпочитал малодушно оставлять все подобные решения на усмотрение великого князя Александра Михайловича. Он же Романов, он покровительствует русской авиации, кому как не ему сражаться за ее место в армии, но сейчас… Вид горящего Вильно, его летчики, бросающиеся в самоубийственную атаку на германские дирижабли фактически безоружными, враг, который научился сражаться не отдельными самолетами, даже не группами, а целыми воздушными соединениями!

Возможно, пока это случайность. Но сколько пройдет времени, пока она превратится во что-то постоянное? Немцы умеют действовать быстро, а значит… Больше нельзя терять ни минуты!

* * *

Стою, скучаю. Мой самолет отправили сразу в Волковыск, так что я остался в Вильно только в роли наблюдателя.

— Разбор! Разбор! — Казаков замахал руками, встречая заходящих на посадку братьев Дыбовских.

Три десятка маневров, что мы записали в первый день, на следующий сократились в три раза, потом еще в два, а в итоге мы неожиданно пришли к тому, что назвали просто общей защитной концепцией. Мне, если честно, казалось, что чем больше конкретных приемов, тем лучше, но остальные так вдохновились, что я просто сделал вид, будто так оно и задумано.

— Мы доведем эти ножницы до совершенства, — Дыбовский-младший врезал по краю кабины своего «Морана».

Сегодня он несколько раз увлекся, чуть не отправив самолет в сваливание, и только присматривающий за ним старший брат помогал вовремя остановиться. И да, мы с ними учим ножницы — одну из классических фигур пилотажа. И я тут ни при чем. Остальные пилоты как-то сами на нее вышли в процессе обсуждений, оценили красоту и универсальность, а потом даже название классическое само собой выскочило и привязалось.

— Итак, в чем ваша ошибка? — мы занимаемся уже третий день, и Казаков даже вошел во вкус учительствования.

— Терял слишком много скорости, — повинился Дыбовский-младший. — Надо было плавнее круги делать. А то один разворот, другой, и все. Захожу в третий, а аэроплан уже трясет, не хватает ему скорости для такого количества поворотов.

— Верно, скорость — это как топливо в баке. Пока она есть, вы можете маневрировать. И неверно! Главное, что вы просто повторяли повороты. Один левый поворот, один правый. Каждая дуга одинаковая. А где мозги⁈

— Александр Александрович!

— Что? Разве я не прав? Вчера же разбирали всё и вместе решили, что нам нужна не просто болтанка, а управляемый и предсказуемый прием! Так где управление?

Я чуть не хихикнул: так смешно Казаков в этот момент махал руками. Очень эмоционально, но вряд ли полезно. Кажется, одного желания учить без опыта будет маловато. А у меня, похоже, появилась идея, как это исправить. В обучении же главное что? Чтобы учитель и ученик понимали друг друга, чтобы говорили на одном языке. Вот и нам надо о нем для начала договориться.