— А что, если попробовать разбить маневр на составляющие? — предложил я, и ко мне повернулось сразу три пары глаз. Две сомневающиеся, одна полная надежды. Ну, я и продолжил. — Александр Александрович очень хорошо сказал про управляемость и предсказуемость. Так через что мы можем управлять не одним маневром, а сразу всей серией? Как мне кажется, тут нужно выделять энергию — наш ресурс маневра, и углы — как способ его тратить.

Какие-то вещи из будущего я помнил, например, мог бы рассказать, как провести кобру Пугачева, чтобы смертельно удивить вражеского пилота. Вот только не все приемы современной для меня реактивной авиации возможны на двигателях и деревянно-тканевых крыльях 1915 года. А что попроще: я знал названия, но вот что за ними стояло… Не описание, а понимание, сильные и слабые стороны, хитрости и все такое — до этого я точно так же доходил вместе с остальными летчиками.

Возможно, немного другим путем — все-таки я больше думал образами из будущего, законами физики и математическими формулами. Но мне тоже нужны были время и фактура, чтобы разобраться и увидеть картину целиком. Как сейчас. Три дня, целых три дня, но в итоге я наконец-то могу сказать, что осознал, как именно можно и нужно будет использовать эти самые чертовы ножницы.

— Углы и энергия, поясните, — подбодрил меня Дубовский-старший.

— У разведчика задача уйти от врага, у истребителя — оказаться позади и подбить. Смысл ножниц в чем? Чтобы, сбрасывая скорость за счет поворотов, мы либо не давали взять себя в прицел, либо и вовсе заставили германский самолет проскочить мимо и попасть уже под наш огонь. Соответственно, и в том, и в другом случае мы должны продолжать маневры дольше врага, так?

— Так.

— Соответственно, сразу уходим от схемы «правый поворот, левый поворот», добавляя посередине небольшое снижение для компенсации потерянной в процессе скорости.

— Точно! Это бы помогло мне избежать сваливания! — Дыбовский-младший просиял.

— Дальше, — я продолжал. — Повороты — это способ привести врага в нужную точку. Соответственно, отслеживая его маневры, мы должны понимать, что иногда нам нужна длинная дуга, иногда короткая.

— Согласен, я это тоже заметил, — кивнул Казаков.

— Еще, — я не закончил. — Мы держим запас скорости, мы ведем врага, мы помним, для чего мы это делаем. Что еще? А то, что мы в небе. Мы уже добавили в схему небольшие пикирования, значит, логично было бы использовать и тангаж. Небольшой угол вверх или вниз, когда нужно — это тоже наш инструмент.

— Угол и энергия, — кивнул Казаков, вспомнив, с чего я начал. — Нет, лучше угол и скорость. Хорошая формула, простая, понятная — и в то же время сколько же можно совершенствоваться только в ней одной!