— Именно. Следующая странность: все надписи, что нам удалось найти или восстановить, оказались на английском языке.

— Британцы? Значит, они тут замешаны.

— Возможно. При этом встречаются пометки «Сделано в Китае», много непонятных аббревиатур и серийных номеров. Большинство из них не имеют смысла, но часть совпала по своей длине и цифрам в начале. 20–26, 20–27 и 20–28 — они встречаются очень часто, и, если бы это не было столь невероятно, можно было бы предположить, что перед нами даты.

— Чушь.

— Согласен. Самое логичное объяснение, на котором мы остановилось: это просто номера партий. Учитывая совпадения, все эти товары начали производить примерно в одно и то же время, скорее всего, в одном и том же месте. Возможно, какой-то экспериментальный исследовательский институт. Что частично могло бы объяснить как сами странности, так и их количество.

— Две тысячи выпущенных товаров — это уже не штучное производство, но еще и не промышленные масштабы.

— Тем не менее, тенденция не очень приятная для нас. В Берлине сейчас ищут ученых, инженеров, химиков, что смогли бы понять эти технологии и помочь их освоить уже на наших заводах. Если получится, это даст Германии серьезное преимущество. Возможно, даже большее, чем их изобретателям: все-таки Россия никогда не славилась скоростью освоения чего-то нового.

— Если тут не замешаны британцы. Все-таки английский след, о котором вы говорили, меня настораживает.

— И с ним еще не все. Пилот, у которого были найдены эти предметы, при задержании говорил по-английски. Более того, когда мы попытались найти его след, то узнали, что его бреве летчика было выпущено Английской королевской летной школой. Собственно, по нему мы и вышли на этого человека, позже подтвердив его появление как раз в интересующем нас районе.

— Это все?

— Последнее. Во время одного из вылетов этот человек выкрал у нас «Фоккер».

— Это был он? Принцесса Августа до сих пор под впечатлением от того налета, постоянно о нем говорит, отчего ситуацию все никак не получается замять, — Гинденбург бросил быстрый взгляд на побледневшего Вильберга. Как раз ему и приходилось на своей шее тащить основную часть этого позора.

— Наш человек передал детали летного задания, так что никаких сомнений. Но сейчас я говорю не о потере, а об оставленном им самим аэроплане. Доработанный французский «Ньюпор» с необычными дополнительными планками на переднем лонжероне.

— Русские называют их предкрылки, — поспешил добавить Вильберг. — И они на самом деле существенно помогают и в горизонтальных, и в вертикальных маневрах. Энтони Фоккер уже испытал их, и, скорее всего, в «Айндеккер 2» они будут стоять на каждом аэроплане.