— Значит, очередное изобретение русских.

— Но не последнее. Гауптманн Хаузер очень переживал из-за угнанного «Фоккера», поэтому приказал проверить все в новом самолете. И это принесло плоды. Обычно мы бы даже не подумали в этом направлении, но тут, проведя все возможные тесты, инженеры обратили внимание, что самолет подвергался термической обработке.

— Его поджигали?

— Без прямого огня, но точно держали рядом.

— Дерево и пламя. Возможно, просто случайность? Мало ли что могло загореться при русском подходе к порядку.

— Возможно… Но, учитывая успехи русских в химии, о которых после тех таблеток просто нельзя не думать, мы все-таки подозреваем, что здесь кроется еще какой-то секрет, который может помочь повысить летные качества наших аэропланов.

— Итого… — Гинденбург выждал немного, чтобы убедиться, что его гости на этот раз рассказали действительно все, что хотели. — Вы нашли несколько странных вещей, которые могут быть в перспективе полезны Германии. Там есть русский и английский следы: скорее всего, царская разработка, адаптированная для британцев… Китайский след из-за его нелепости, думаю, нет совершенно никакого смысла учитывать. Дальше: они хотели ее передать на остров, где как раз можно было бы быстро наладить массовое производство, но почему-то категорически не захотели привлекать флот. Возможно, не доверяют русскому адмиралу Григоровичу, но… Я бы скорее предположил, что тут дело в лорде Балфуре. После того, как он в мае сменил Черчилля, в Адмиралтействе многое поменялось. И не всем это нравится.

— Мы склоняемся к похожей версии, — Николаи вежливо склонил голову. — Однако информации все же пока мало, чтобы о чем-то говорить наверняка. Поэтому я и прибыл, чтобы вы и отдельно ваши летчики, — он кивнул Вильбергу, — были в курсе и, понимая важность ситуации, обращали отдельное внимание на появление новых русских технологий. А также на попытки переправить их через линию фронта.

Гинденбург не стал спорить и просто кивнул.

На самом деле он не считал, что эта ситуация его так уж касается — ну не успеют, даже придумав что-то важное, ни англичане, ни тем более русские применить это в ближайшие годы. Один, два, десять, даже сотня экспериментальных образцов — не в счет. Не при том количестве сил, что сейчас задействованы с каждой стороны. А там и война кончится, новая же — это будет уже совсем не его дело. Гинденбург не собирался скромничать, оценивая свои успехи, и рассчитывал, что уже скоро сможет перебраться из генеральского кресла минимум в министерское.

А то, что разведка по собственной инициативе заглянула к нему поделиться ценной информацией, только подтверждало рост его влияния. Как в армии, так и в Германии в целом.