— Неужели столько суеты из-за подобной мелочи? — я поднял глаза на Ткачева. Казалось, он сейчас тоже улыбнется, и мы вместе пойдем смотреть все, что мы успели тут наделать за последнее время. Было бы и интереснее, и полезнее.

Однако Вячеслав Матвеевич почему-то только покраснел. От злости.

— Мелочи? Личное выражение благодарности от дочери кайзера! На весь мир! Это не мелочи. Это, черт побери, политика, Крылов! И вам нужно будет написать ответ… — тут Ткачев немного сбился. — Я слышал про ваши трудности с русским языком, поэтому я могу помочь вам потом все проверить.

— Корнет Марков меня уже подучил немного.

— Тогда сами, все равно потом ваше письмо нужно будет отправить в Петроград, они уже внесут финальные уточнения.

Почему-то сразу представил, как мы с принцессой идем на свидание — а что, я тоже мужчина, не железный. Потом вечер плавно перетекает в ночь, но вместо спальни только для нас двоих — софиты и толпы людей вокруг, дающих самые нужные и незаменимые советы.

— Кстати, — Ткачев не обратил внимание на мой мрачный настрой, — вам в совокупности заслуг решено присвоить офицерское звание прапорщика. Изначально хотели дать только подпрапорщика с последующим прохождением школы, но по совокупности заслуг и с учетом отмены образовательного ценза в военное время… В общем, поздравляю.

Вот и выполнил план минимум. Хотел ведь стать офицером, дворянином — получи. Только на душе немного гадко.

— Вячеслав Матвеевич, разрешите спросить прямо, — я внимательно посмотрел в глаза Ткачеву. — Мне офицера дали только потому, что эта Августа Виктория написала, что она благодарна именно офицеру? А я рядовой, непорядок.

— Ефрейтора я бы вам дал за замеченный маневр, с которым вы к нам прилетели, — неожиданно спокойно ответил летчик. — Младшего унтера за доработку самолета, старшего — за разведку с Мамаевым. Когда вы с Микаелянцем полетели вдвоем без пулеметов против «Фоккеров», зная, какие будут шансы не вернуться — звание бы не дал. А вот Георгия оба заслужили. Дальше — фельдфебеля за добытый «Фоккер», без ордена или медали, потому что свой самолет потеряли. Ну и Вильно. Там вы прыгнули выше головы: за такое можно в свою очередь и через звание перепрыгнуть. Не подпрапорщика, а сразу целого. А уж с учетом последнего сбитого «Фоккера» этот прыжок даже будет и не нужен, понимаете?

— Что именно?

Я сглотнул. Не плакать, Ваня! Да что же это такое творится, что у тебя чуть слезы сами собой из глаз не побежали? Впрочем, что-то я не припомню, а когда меня в 21 веке за что-то хвалили среди своих. Конечно, у меня и работа была специфическая, но… Даже родные тех, кто проходил через мои руки, могли что-то сказать, а вот от коллег — не принято, что ли, было? Все пашут, и ты паши.