— А мне все же кажется, — не удержался я, — что морской подход с линиями — это не совсем то, что нам нужно в небе. Нет, идея создавать коридоры — шикарная, тут слов нет. Однако это вовсе не значит, что мы должны продолжать летать поодиночке. Тот же Мамаев, следуя за опытным пилотом, гораздо быстрее наберется реального опыта, а то порхать как бабочка он и под Качей мог бы. А ему нужно жалить как пчела!

— Эти ваши метафоры, — фыркнул граф. — Вы их лучше приберегите для любовного письма.

— Не любовного, а просто ответного!

— Кому вы сказки-то рассказываете! Да половина дамочек в Петрограде уже все номера газет наверняка скупила, чтобы не пропустить такой романтический сюжет.

— Хватит! — остановил нас Ткачев. — Иван Андреевич, вы с Сергеем Денисовичем спорите только ради полета парами или что-то еще есть?

— Есть, — я указал на еще одну карту, которую приметил только сегодня. — Я ведь прав, господин поручик, вы начали считать штилевое время полета?

Это такая нудная и ручная работа, когда берешь скорость, расстояние по каждой прямой маршрута и с точностью до секунды пишешь, сколько времени должен занять этот перелет. Естественно, в реальности цифры будут отличаться! Вот только если при этом четко выдержать заданные по плану скорость и вектор пути, то что покажет разница? Правильно, встречный ветер, который иначе в это время и не посчитаешь. А с новыми данными можно будет внести корректировки уже и по всему остальному маршруту.

Я все это рассказал и подвел итог.

— А чем точнее мы летаем, тем больше возможностей. От того, чтобы убрать лишний бензин и облегчить самолет, до возможной спасательной операции. Или совместной атакующей…

— Давайте доработаем всё! — Ткачев выслушал нас и принял взвешенное командирское решение. — Опробуем, посчитаем, а я постараюсь запустить еще и в 19-й с 20-й эскадрильях. Если наши итоговые показатели еще больше вырастут, то Александр Михайлович не то что на ваш шантаж пойдет, он все наши пожелания официально в уставе Российского императорского военно-воздушного флота закрепит.

— То есть нам разрешили летать парами? — уточнил я.

— Да.

— И все эксперименты с картами тоже одобрят? — в голосе Орлова мелькнуло что-то странное. И я только сейчас осознал, что он все это время боялся, что эту инициативу зарубят, и вся та помощь в организации вылетов, которой он занимался, окажется никому не нужна.

— Именно. Вы очень хорошее слово подобрали — эксперименты. Великий князь Александр Михайлович тоже посчитал, что мы ими занимаемся, но занимаемся не во вред, а хорошо и с пользой. Поэтому 21-й авиаотряд с 8 сентября 1915 года будет официально называться экспериментальным.