— К водоёму?! — воскликнул он, и его голос сорвался на писклявые нотки. — Вы с ума сошли?! Там могут быть какие-нибудь чудовища! Водяные змеи! Или хищные рыбы! Или что-то ещё хуже! Мы не знаем, что там живёт! Это другая реальность! Всё может быть иначе!

Он замахал руками в воздухе, будто пытаясь отогнать невидимую опасность, и сделал шаг назад, вглубь леса.

— Владимир Андреевич, — грубо со стальными нотками в голосе бросил Воронов, — заткнитесь.

Лялькин замер на месте, его рот был открыт, но каких-либо слов не последовало. Он уставился на Воронова, с выражением обиды на лице, будто его ударили по щеке.

— Я… я… — пробормотал он, но Воронов уже отвернулся.

— Идём, — повторил Воронов, и пошёл вперёд, не оглядываясь.

Я последовала за ним, чувствуя, как Лялькин смотрит мне вслед. Я почти физически ощущала его обиду, его страх, его нежелание идти туда, куда мы направлялись. Но он пошёл. Медленно, неохотно, волоча ноги, но пошёл.

Мы спустились к воде по пологому склону. Мягкая почти бархатистая трава пружинила под ногами, словно ковёр. Цветы росли повсюду, их лепестки переливались на солнце, и от них исходил сладкий, какой-то приторный аромат. Воздух был тёплым и влажным.

Когда мы почти достигли кромки воды, Воронов остановился и внимательно огляделся. Его глаза скользнули по водной глади, по берегу. Он искал опасность, я видела это по его позе, по напряжённым плечам, по тому, как его пальцы сжимали рукоять мачете.

Потом он подошёл к кромке водоема, сел на корточки и зачерпнул ладонью воду. Она выглядела прозрачной, чистой, и в лучах солнца переливалась всеми оттенками голубого и зелёного. Воронов протёр лицо.

— Арсений, а если там вредные микробы? — спросила я, с неподдельной тревогой в голосе. — Мы не знаем, что это за вода. Может быть, она выглядит чистой, но на самом деле кишит какими-нибудь патогенами.

— Проверь, — Воронов поднял на меня глаза и усмехнулся. — Но я тебе сразу скажу, что ничего не обнаружишь.

Я сжала губы и подошла к водоему. Опустилась на колени, осторожно поднесла планшетку к поверхности и опустила край, где располагались наносенсоры, в воду. От воды исходила прохлада. Да она казалась почти холодной и от прикосновения по рукам побежали мурашки.

Я запустила сканирование на патогены. Экран засветился, и через несколько секунд появился результат:

Вредоносных микроорганизмов, внесённых в базу данных, не обнаружено.

Я прочитала результат, потом подняла глаза и посмотрела на Воронова.

— Чисто, — сказала я.

Воронов кивнул.

— Я бы сказал, что не обнаружено ничего из нашей базы, — поправил он. — А насчёт того, насколько чисто на самом деле, узнаем через два-три часа. Или раньше. Как повезёт.