Меня по команде, видимо их начальника, поволокли в сторону каких-то строений. Точнее, юрт. Цилиндрических сооружений с крышей-конусом, обтянутых шкурами. Таких, расписанных красными и синими геометрическими фигурами, спиралями, чем-то, что напоминающих мне древние символы, которые я видела в книгах по археологии. Юрты стояли в беспорядке, образуя небольшое поселение, и из некоторых шёл дым, что означало, что там горел огонь и, возможно, готовилась еда. Не дотащив меня несколько десятков метров до самой большой юрты, дикари бросили меня на землю.

Я упала. Ноги и руки начали понемногу приходить в себя, и в них появилась. Сначала лёгкое покалывание, потом боль, потом, наконец, ощущение собственного тела. Я встала на четвереньки, и неуклюже села. Подняться во весь рост было пока сложно, ноги подкашивались, руки дрожали, и я чувствовала себя слабой и беспомощной.

Я пыталась как-то анализировать ситуацию. Что я думала? Что я могла думать в такой ситуации? Я была пленницей, безоружной, в чужой реальности, среди дикарей, которые явно не собирались меня отпускать. Я думала о Воронове, жив ли он? Удалось ли ему сбежать? Или его тоже поймали? Или он мёртв? Я думала о Лялькине, что с ним стало? Стрела в ногу или спину… он мог умереть от потери крови. Я думала о себе, что со мной будет? Приносят ли эти дикари пленников в жертву своим богам? Или заставляют работать? Или…

Я не заметила, как сзади тихо подошёл дикарь. И в следующий момент опрокинул на меня емкость с водой. Холодной водой. От неожиданности я дернулась и упала. Вода была ледяной, мокрый комбинезон моментально прилип к телу, а порыв ветра выдул из меня все остатки тепла.

Дикари, стоявшие рядом, заржали. Их смех был громким, злорадным, они принялись обсуждать что-то между собой, указывая на меня пальцами. Я видела, как они смеются, как их лица искривляются в ухмылках, и чувствовала, как ненависть закипает во мне.

Потом подошёл ещё один, похоже, их старший. Он был выше остальных, шире в плечах, а на лице была такая же краска, но узор более сложный, более детальный. Он резко окрикнул расшумевшихся подчиненных, с такой силой в голосе, что все сразу замолкли. Потом топнул ногой, и двое, которые тащили меня до этого, подбежали, и вновь схватили меня. Им потребовалось приложить немалое усилие, чтобы поднять меня на ноги.

Подошли ещё двое и вцепились в мокрую ткань комбинезона. Я рванулась, собрав последние крохи сил, билась, норовила ударить, но увы. Их пальцы сжимали мое тело словно клещи. Я кричала, звала на помощь, зная, что никто не придет, но это был единственный способ не сдаться, не позволить страху поглотить меня целиком.