Он неопределённо помахал ладонью в воздухе, изобразив жест «всё как обычно».

— Ну… вроде всё ответил. Хотя на одном вопросе запнулся. Думал, ты подскажешь, но ты же уже ушла…

— Паша, ты знал, что билеты рандомные. И что я не экстрасенс.

Он только пожал плечами, но глаза остались добрыми. Как всегда добрыми.

— Вскипяти воду, – попросила я ИИ.

— Конечно, Алима Батуевна. Вода закипит через 27 секунд, — отозвался голос ИИ.

Пока я заваривала чай, Паша достал из пакета бублики с тмином — наши любимые, из старой пекарни у площади Дзержинского.

Мы пили чай, ели бублики, болтали ни о чём, но разговор все возвращался к обсуждению прошедшего экзамена. Он рассказал, как профессор Лёвина чуть не выгнала одного парня за попытку подключиться к внешнему облаку, а я, как Арсений Воронов опять пытался меня «завербовать».

Потом разговор скатился к главному — к Москве.

— Представляешь, — сказал Паша, разглядывая чашку, — мы впервые поедем туда. В саму столицу. Где Ленин спит. Где ты защитишься и станешь аспирантом, а я… ну, посмотрю, не заваляются ли там для меня какая-нибудь работенка в небольшой лаборатории. Пробирки расставлять и колбы мыть.

— Ты и в Улан-Баторе не горишь желанием продолжить работу в сфере науки, — усмехнулась я. — А в Москве тебя вообще раздавят.

— Зато рядом будешь ты, — ответил он легко, почти шутливо. Но я знала, что он не шутит.

Потом мы перебрались в мою комнату. Он устроился на кресле у окна, я на кровати. Говорили о дипломе, о том, как я собираюсь усовершенствовать алгоритм коррекции ошибок, как он мечтает просто попасть в лабораторию. Иногда он молчал, просто смотрел, как я жестикулирую, объясняя что-то про декогерентность. А я не замечала — привыкла.

В начале седьмого вечера входная дверь щелкнула.

Родители.

Уставший, но довольный отец заглянул в мою комнату, кивнул Паше.

– Добрый вечер, Батуй Хаганович – поздоровался Паша.

За отцом заглянула мама с папкой в руках и в деловом костюме цвета стали.

— А, Павел Игоревич! Добрый вечер,— обрадовалась мама. — Как вовремя! Мы как раз обсуждаем поездку в Москву. Вы ведь поедете вместе?

— Здравствуйте Алевтина Петровна. Конечно,— кивнул Паша, вставая. — Как же Алима без охраны?

Я закатила глаза, но внутри потеплело. Паша, такой Паша.

Мы сидели на широком подоконнике в моей комнате Паша, поджав ноги, я, свесив их вниз, болтая пятками. За окном уже сгущались сумерки, а в комнате горел только мягкий свет настольной лампы с регулируемой цветовой температурой, я выставила «тёплый вечерний» режим.

— Ты серьёзно думаешь, что он из КГБ? — спросил Паша, откусывая кусок от последнего бублика. Крошки упали ему на джинсы, но он даже не заметил.