Уже через час мы карабкались по крутой тропе, цепляясь за выступы и корни деревьев. Тропа была узкой, почти незаметной — всего лишь извилистая линия на склоне горы, усыпанная камнями и редкой растительностью. Мы шли медленно, осторожно, стараясь не сорваться в пропасть, которая зияла под нами.

Гхарх двигался с удивительной лёгкостью. Он был как горный козёл — прыгал с камня на камень, цеплялся за корни и выступы, не показывая ни малейшего признака усталости. Он помогал мне в самых сложных местах, подавал руку, показывал, куда ступить, предупреждал об опасности.

Воронов о чём-то переговаривался с ним. Иногда он переводил мне его реплики: о местности, о погоде, о дикарях.

— Теперь они, пожалуй, принесут Владимира в жертву древним богам, — сказал он задумчиво, когда мы остановились передохнуть.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

— Тебя выбрала старуха, — объяснил Воронов. — Она жрец древних богов, через неё они указывают на тех, кого хотят получить в жертву. А если тебя нет, кого им отдать? Надо взять другого. Всё очень просто. Думаю, старуха уже перепроверила Лялькина, и он подходит теперь.

— Владимира принесут в жертву вместо меня? — переспросила я, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

— Больше у них нет достойных кандидатур, — сказал Воронов. — А Тарг-Ракшас будет тебя искать. Он не отступит так просто.

— Мы можем его освободить? — спросила я. — Мы обязаны!

— Мы попробуем, Алима, — кивнул Воронов. — Но это будет сложно и опасно. Очень опасно.

Мы вышли на плато, представляющее из себя открытое пространство, покрытое высокой травой, которая колыхалась на ветру, как золотистое море. Солнце стояло уже высоко, и его лучи резали глаза, окрашивая всё вокруг в яркие, почти ослепительные тона. Воздух был свежим и немного прохладным. Не было той липкой и влажной жары, как в лесу.

По плато, раздвигая высокую траву, плыла бурая туша. Огромное животное метра два с половиной в высоту, на толстых, могучих ногах, с хоботом, вытянутым вперёд, и огромными бивнями, торчащими кверху. Оно напоминало большого мамонта, или скорее древнего, величественного мастодонта. Его шерсть была густой, бурой, с проседью, она шла небольшими волнами при каждом шаге.

Но вокруг этого великана подозрительно колыхалась трава. Сначала я подумала, что это ветер. Но потом я присмотрелась внимательнее и заметила, как из травы выглядывают тёмные головы небольших зверей.

Мне показалось, что это обезьяны. Темно-рыжие и серые, они бежали в траве, почти полностью скрытые ею. Порой они выпрямлялись и быстро передвигались на двух ногах, уверенно, почти как люди. Но бежали они, молча, без криков, без шума, без малейшего звука.