Я во весь рост и направилась к лагерю, прямо сквозь дымовую завесу. Мой путь освещался лучом фонаря, и длинная тень плясала впереди, извиваясь и изгибаясь. Дым клубился вокруг, создавая ореол таинственности, он обволакивал моё тело и скрывал наготу, делая меня невидимой и таинственной. В моем представлении именно так должно было выглядеть древнее божество, ну или очень похоже...

Дикари заметили меня, остановились, замерли, не веря своим глазам. Они смотрели на меня то ли со страхом, то ли благоговением, то ли и тем и другим. Лица их искажались от страха, рты открывались в немом крике или молитве, а руки поднимались к небу.

Я остановилась. Кто-то из них вскрикнул. Я подняла руки к небу и начала читать стихи Пушкина.

— Любви, надежды, тихой славы... Недолго нежил нас обман, — говорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал громко, уверено и почти мистически. — Исчезли юные забавы, как сон, как утренний туман...

Мой громкий, чёткий, полный власти и силы голос разносился по лагерю. Он был голосом богини, голосом того, кто знает больше, кто видит больше, кто понимает больше, чем они.

Один за другим, дикари падали на колени, прижимая лбы к земле, поднимая руки к небу, по всей видимости, в молитве. И, да! Они смотрели на меня, как на богиню, как на нечто священное, что явилось к ним из мира духов, чтобы принести им весть, чтобы изменить их судьбу.

Я увидела, как Тарг-Ракшас вышел из своей юрты. Его лицо было бледным, руки дрожали, он едва мог держать своё копьё. Он внимательно смотрел на меня. Старуха тоже смотрела на меня расширенными от смеси ужаса и удивления глазами. Она поднимала своё странное устройство, пытаясь понять, кто я такая, что я такое, откуда я пришла. Но индикаторы на нём мигали хаотично — то зелёным, то красным, то жёлтым, не давая ей ответа. Она с полнейшим недоумением смотрела на устройство, потом на меня, потом снова на устройство.

Я продолжала читать стихи Пушкина.

— Но в нас горит ещё желанье, под гнетом власти роковой... — мой голос звучал громко, чётко, полным власти и силы. — Нетерпеливою душой, отчизны внемлем призыванье...

Дикари слушали каждое слово, каждый звук, каждый вздох. Они слушали меня, и я видела, как их лица меняются, как их глаза расширяются, как их рты открываются. Они слушали, и я чувствовала, как их страх превращается в благоговение, как их ужас превращается в почтение, как их ненависть превращается в любовь. Ну или мне так казалось... Хотелось, чтобы так было на самом деле. В их глазах я была богиней, которая явилась к ним из мира духов, чтобы принести им весть, чтобы изменить их судьбу, чтобы спасти их от гибели.