Я резко встала, и быстрым шагом направилась обратно к корпусу. Сердце не билось, оно гнало кровь, как реактор гонит энергию.

Тут биоинтерфейс оповестил о новом сообщении.

Паша: «Ты где? Мы ждём тебя в столовой. Писал Дэн, он хочет встретиться и обсудить завтрашнюю поездку на море»

Я пролистала вверх он писал трижды:

Паша: «Алима, ты пропала?»

Паша: «Всё в порядке?»

Паша: «Лиза волнуется»

И одно от Дэна:

Дэн: «Алима, давай встретимся в кафе в парке, там, где были. Надо поговорить. О море».

Я не ответила. Не могла. Мои мысли были далеко, за горизонтом, за границей реальности, в пустыне Гоби, где меня ждал портал в иные миры.

Я почти бегом взлетела по ступеням. Ворвалась в главный корпус. Фойе уже опустело, большинство получили направления и ушли. Остались лишь единицы: кто-то плачет в углу, кто-то обнимает друга, кто-то смотрит в окно, словно в будущее.

Я подошла к аудитории 113. Постучала. Дверь открылась.

— Войдите, — раздался приглушенный голос Игната Владиславовича.

Я вошла. За столом остались только Игнат Владиславович и тот самый мужчина в тёмном костюме, который вручил мне карту.

— Проходите, Алима, — сказал Игнат Владиславович. — Мы вас ждали.

Я подошла к столу. Молча, вынула чёрную карту из кармана и положила на деревянную поверхность.

— Я согласна, — сказала я. Мой голос не дрожал. Он был чётким и холодным.

Игнат Владиславович улыбнулся.

— Очень хорошо, — сказал он. — Я и не сомневался. Такое предложение даётся один раз в жизни. И только избранным.

Мужчина в костюме кивнул, взял карту, вставил в свою планшетку.

21 июня 2030 года. Пятница. Москва. Кафе в парке Горького.

Через час после того, как я вышла из аудитории 113 и сказала своё «да» в обмен на неизвестность, мы втроём: я, Лиза и Паша сидели в маленьком кафе у парка, том самом, где недавно ели. Теперь здесь было почти пусто: пара студентов в углу и официант-робот, медленно протирающий стойку. Солнце светило сквозь стекло, отбрасывая тёплые блики на стол.

Я уже успокоилась. Шок уступил место холодной ясности. Но ничего не могла рассказать. Ни слова о портале, о Гоби, о других реальностях. Секретность в СССР не просто слово. Это присяга, даже если её не произнёс вслух.

— Так получается… ты не останешься в Москве? — осторожно, как будто боялся разбить что-то хрупкое спросил Паша.

Я покачала головой.

— Нет. Я… возвращаюсь в Улан-Батор. На год. Буду работать в НИИ «Нейтрино». У нас там новая станция запускается. А потом… потом вернусь в Москву, в аспирантуру. Так что… это ненадолго.

Я соврала. Но соврала правдоподобно. Потому что нейтрино — правда. НИИ в Монголии — правда. Только цель совсем другая.