Я наблюдал за тем, как Денис отбивается от атак паяца и сбрасывает своими могучими руками тошнотворный язык монстра, пытающийся его обвить, а сам невольно думал, как бы сам поступил на его месте. Забавно, и когда это я так изменился, что перестал бояться грязи, перестал жаловаться на проблемы, а начал думать, что именно я буду делать?..
И ведь еще совсем недавно я лишь мечтал о том, что рано или поздно все поменяется. Само собой… Нас с Сашкой пригласят в крупный кинопроект, я стану звездой экрана, а мой друг именитым режиссером. Вот только делал ли я хоть что-нибудь для приближения мечты? Сейчас понимаю, что нет. Я годами служил в театре даже не на вторых, а на третьих ролях и ждал, что моя жизнь станет лучше не благодаря мне, а по мановению волшебной палочки. И ведь даже не понимал этого. Или не хотел понимать. Зато сейчас, когда у меня есть маска, когда я смог взглянуть на себя со стороны — спасибо нашему главрежу — я не собираюсь ждать чуда. Я буду работать над собой, над маской, я выжму из этого шанса все, что только можно!..
Денис одолел паяца за десять минут, изловчившись отрезать тому язык, а потом заколол в печень, ловко подскочив, пока тот визжал от боли. Сам бородач, хоть большую часть боя и простоял на месте, лишь удерживая щит и отбивая дальние удары паяца, все равно запыхался, и пот с него тек градом. Впрочем, это не мешало довольной улыбке не сходить с его лица. А потом пришел черед Костика. Против Сильвио режиссер, хитро прищурившись, выпустил спиногрыза, и наш мастер рапиры устроил настоящий мастер-класс, показав, как можно драться с тем, кто стремится атаковать тебя исключительно с тыла. Причем даже без использования обманных маневров. Впрочем, наверно, за подобный маневр могло сойти начало боя, когда Костя подставил хутхэну спину, вынудив атаковать тогда, когда он был к этому готов. В итоге спиногрыз рванул вперед, и хоть он и двигался быстрее человека, наш брюнет, зная, что именно тот будет делать, успел ловко уйти в сторону. А потом, не хуже чем Элечка, в один короткий укол поставил точку и в этой схватке.
— Занавес! — привычно зааплодировал режиссер, когда спиногрыз растаял в черном дыму. — На сегодня закончим, а завтра перед спектаклем делаем генеральный прогон.
И он улыбнулся, довольный двусмысленностью своих слов. На самом-то деле генеральную репетицию или, по-театральному, прогон будут делать другие актеры. Обычные, не обладатели масок. Мы же будем готовиться к сражению на той стороне, и — дай нам всем сил и удачи толстый сатир, поставщик вина для Мельпомены и остальных муз — понадеемся, этого хватит, чтобы хотя бы вернуться живыми.