— О да! — сдвоенный голос твари скреб по нервам словно наждаком. — Так забавно было наблюдать за вашими потугами, когда вы рассчитывали на этот слабый дымок. Или на чай. Я даже однажды почти прямым текстом вам подсказал, кто я! Но вы и тогда оказались слепы! А тут — признаться, добавить в эту бурду пепел было смелой задумкой.
Он засмеялся, и это было похоже на зажеванную в старом магнитофоне пленку. Акико в этот момент словно током ударило — она все поняла, услышав про пепел и чай, и резко перевела взгляд на меня. Я также посмотрел на нее и еле заметно кивнул. Девушка поджала губы, затем отвернулась. Прости, Акико, но я предлагал тебе это сделать по-хорошему. И ведь действуй мы изначально вместе, может быть, смогли бы отравить сикигами по-настоящему, чтобы он не смог так просто отделаться от эффектов пепла.
В этот момент я словно взглянул на себя со стороны, и по моей спине пробежал легкий холодок. Не становлюсь ли я похожим на Бейтикса? Я знал, сколь огромной ценностью обладал для японки пепел ее отца, и все равно использовал ее втемную ради общего блага. Разве не об этом говорил Чумной Доктор? Если считаешь, что прав, то делай, что должен, и плевать на условности. Я спорил с ним, но, когда пришел момент, сам поступил точно так же!
Мне на мгновение показалось, что в свете тусклых ламп дневного света у моей тени заострился нос. Словно моя маска — это не Труффальдино, а… Додумать эту мысль я не успел, потому что, как оказалось, я ошибся не только с оценкой себя, но и Акико. Девушка злилась вовсе не на меня. И, словно тоже следуя примеру Чумного Доктора, сдерживаться она больше не собиралась.
Глава 27. Белые и черные
— Мерзавец! — Акико резко выскочила из строя и, запустив на ходу руку в рюкзак, вытащила оттуда знакомую баночку. — Это ты убил моего отца!
Девушка сделала косой взмах рукой, стараясь покрыть максимальную площадь, чтобы сикигами точно не ушел. Но тот вдруг легко отскочил в сторону, крутанув колесо, и большая часть пепла ушла через портал в другой мир.
— Нет! — всхлипнула Акико, рухнув на колени.
— Вот что бывает, когда эмоции берут верх над рассудком, — сдвоенный голос лже-Дена не передавал эмоций, но мне показалось, что я явственно услышал издевку.
К счастью, он, кажется, ни капли не обиделся на попытку его достать. Выходит, то, что Акико так сильно недооценила сикигами, сыграло в нашу пользу. Он еще больше уверился в своей силе и не стал наказывать никого из заложников.
— Кондратьева, встать в строй! — на лице Иванова было каменное выражение, и на нем не дрогнул ни один мускул. Хотя в душе у режиссера наверняка сейчас бушевал ураган. — Помогите ей!