Честно говоря, в один прекрасный момент я решил, что слишком уж все гладко, и испугался, будто на самом деле запорол дубль. Но, как выяснилось, переснимать решили из-за опытного актера Альберта Юнусова, который играл дядю Петю — он где-то оговорился. С кем не бывает… И когда прозвучала команда «работаем», я вновь почувствовал прилив сил, словно вернулся на тренировочную базу масок. Слова моей роли услужливо всплывали в памяти в нужный момент, движения были выверены и точны — вспомнился почему-то урок фехтования с Элечкой, только вместо ударов импровизированных шпаг мы с Юнусовым обменивались сценарными репликами.
— Стоп! Снято! — скомандовал в мегафон режиссер-постановщик, и мы с явно уставшим Альбертом Закировичем обменялись крепким рукопожатием.
— Хвостовский, ну ты и отжег, — съемочная группа уже готовила площадку для следующего эпизода, и я отошел в сторонку, когда меня выцепила из волнующейся массовки Лукерья. Ее узкие глаза-щелочки и слегка массивное лицо полностью компенсировала обаятельная улыбка, которой девушка наградила меня, выдавая наличные за срочный выход. — Хотилов тебя заприметил, просил взять на карандаш. Так что жди еще приглашений, Мишка. Вот что ж ты раньше так не играл?
— Ленился, — с улыбкой отшутился я, невольно задумавшись, просто ли это моя новая уверенность в себе или мне не показалось, и маска Труффальдино словно ускорила мое обучение как актера. Десяток моих прошлых мелких ролей превратились в опыт тысячи часов перед камерой… А что же будет дальше? Даже интересно стало!
Глава 27. Премьера
Ночью я спал плохо. Сначала лежал до часу или даже до половины второго, не мог уснуть и сверлил глазами потолок. Потом отключился, проснулся ни свет ни заря и понял, что лучше уже вставать. У меня так было раньше, когда я только начинал театральную деятельность — от волнения и предвкушения просыпался в четыре утра и не мог больше заснуть. Мозг повторял слова пьесы, рисовал мизансцены, подсказывал лучшие позы и интересные «бантики». А я зарывался во всем этом с головой и шел в театр довольным, но с чувством глубокой разбитости. Так, наверное, я и подсел в свое время на кофе, а сейчас пытался с переменным успехом от него отказаться.
Но сегодня никакого чувства усталости, невыспанности или разбитости не было и в помине. Я легко встал, приготовил завтрак из тостов с маслом, подумал и заварил вместо кофе черного чаю. Умылся, почистил зубы, собрался, подобрав максимально удобную одежду (отдельно для тренировки и для похода), кинул ее в рюкзак и вызвал такси до театра. Утро было снежным, коммунальные службы традиционно не успевали справиться с наносами, и машина временами пробуксовывала на дороге, за что водитель с улыбкой извинялся, как будто я ему из-за этого мог снизить баллы в приложении.