Наши принялись обсуждать возможную модель поведения паяцев, я в разговоре не участвовал, лишь иногда рассеянно поддакивая для вида. А все мои мысли были заняты Бейтиксом и тем, как он вершит правосудие.
«Вор должен сидеть в тюрьме», — снова при мыслях о чекисте мне вспомнился сериал Говорухина и Владимир Семенович, играющий жесткого капитана Жеглова. Тот ведь тоже не испытывал сожалений, когда застрелил преступника. У него была своя правда, у его напарника Шарапова — своя. И я, говоря откровенно, всегда поддерживал наивного, но твердого в своих убеждениях молодого фронтовика-оперативника. Но ведь и Глеб Жеглов был как скала, как глыба.
С другой стороны, он чуть было не бросил в жернова правосудия невиновного, а спас его настырный и верящий в справедливость Шарапов. Но есть ли в окружении Бейтикса кто-то вроде этого героя «Места встречи», тот, кто может вразумить его и остановить в случае чего? Не перешел ли тот уже давно свою черту?
Ведь опаснее всего не просто психопат, а психопат, уверенный в своей исключительной правоте. И я сейчас, размышляя о законе и фанатичных стражах порядка, очень хорошо понял, что всерьез опасаюсь того, кто, по идее, призван нас защищать.
Чумного Доктора, лекаря Земли.
Глава 19. Предзнаменование
Виктория Оболенская
Свой очередной день рождения, уже двадцать пятый по счету, я, как обычно, отпраздновала в одиночестве. Вот уже много лет я никому не рассказываю об этой дате и наслаждаюсь отсутствием никчемных и докучливых поздравлений. В театре мои данные известны только кадрам и бухгалтерии, а Гонгадзе, наш носатый руководитель, явно не считал нужным следить за праздниками своих подчиненных. Что, впрочем, мне было только на руку.
Заказав пиццу, которую позволяла себе только по таким дням, я завалилась на кровать и весь вечер смотрела английские сериалы. Жесткие, матерные, бескомпромиссные — то, что мне всегда нравилось. И именно так, на мой взгляд, нужно отмечать день рождения. В гордом одиночестве и с дымящейся выпечкой.
А ночью, как раз накануне нового рейда на другую сторону, мне приснился совсем уж странный и пугающий сон. Мне и так в последнее время хватало кошмаров, которые, как назло, теперь преследовали меня почти каждую ночь. Но в этот чертов день рождения подсознание словно с цепи сорвалось…
Моя кожаная тюрьма порвалась быстро и легко, наружу выплеснулась бордовая кровь, залив собой пол небольшой комнаты. Впереди по-прежнему маячил темный коридор, но почему-то теперь по нему никто не шел ко мне. Я осмотрела свое тело, подняла дрожащие окровавленные руки и шагнула вперед. Под ногами хлюпало, было немного скользко, но я шла уверенно — как будто знала, что не упаду. Чуть помедлила перед коридором, ощущая смутное беспокойство из-за того, что ничего в нем не видела. Затем ступила в плотную, почти осязаемую темноту.