— А в рейд когда? — неугомонный Ден, теребя в руках макет кинжала, все же попробовал поднять важный вопрос. При этом вроде бы и не про новые маски, так что Иванов, может быть, и ответит.
По комнате пронесся гул — слова бородача были восприняты, мягко говоря, неоднозначно. Кто-то был недоволен, а кто-то, как я в глубине души, просто хотел знать. А то неопределенность, как считают некоторые философы, пугает нас больше самых ужасных страхов. И наш режиссер, видимо, тоже так подумал… Ну, или просто решил проявить терпение — уж так тяжело он посмотрел на Дена, что я на месте нашего бородача, наверно, сквозь землю бы провалился.
— Через выходные… Да, следующий рейд будет ровно через две недели, — пообещал Иванов. — Отыграем обычный спектакль, без перехода, и вновь будем готовиться к рейду на ту сторону. А пока, напомню, соблюдаем меры предосторожности, не забываем фразу-триггер и следим за обновлениями в общем чате. Глафира Степановна вышлет вам приглашение.
Еще какое-то время мы потратили на то, чтобы попрощаться и крепко пожать друг другу руки — почему-то после всего, через что мы прошли, просто помахать ладонью и развернуться казалось мало. И только потом разошлись. Я вдруг понял, что страшно устал — несмотря на пережитый ужас, несмотря на смерти, несмотря на скрытую угрозу в виде сикигами. Сейчас мне хотелось просто отвлечься от мира масок и встретиться с самыми обычными людьми. С Лариской и Сашкой. Я вытащил телефон — впервые за все время после возвращения — и немного оторопел от количества непрочитанных сообщений. Впрочем, немудрено — никто ведь не ожидал, что я пропаду сразу после премьеры на целые сутки. Сашка, Лариска, родители, друг-медик, который тезка нашего бородача…
Первым делом я позвонил отцу и сказал, что со мной все в порядке — мол, приключился форс-мажор на работе, не было времени даже телефон из кармана достать. К слову, и не соврал ведь! Только скрыл детали, которые моим родителям знать не нужно. Папа, как всегда, воспринял мои слова спокойно (потому-то я и набрал первым делом именно его), подчеркнул в очередной раз, что я взрослый самостоятельный человек, но пару слов матери мог черкануть. Я пообещал, что исправлюсь, и попрощался.
Вообще, я уже давно жил отдельно от родителей — еще со времен театралки. Комнату в общежитии мне тогда не дали, потому что я не был иногородним, пришлось снимать однушку вскладчину с Сашкой. Высокими запросами я не страдал, так что почти все годы обучения спокойно делил жилплощадь с соседом и по совместительству лучшим другом. А потом, когда получил диплом и поступил на службу в Тверской академический, я съехал в отдельную квартиру. Мама с папой такой подход одобряли, им хватало и моей сестры Ленки. Но когда я подолгу не отвечал на звонки, все же били тревогу — в основном, мама. А папа ее всегда успокаивал, говоря, что Мишенька уже скоро на четвертый десяток пойдет. И, конечно же, я их всех любил, не желая давать лишних поводов для волнений. Так что надо будет предупредить семью, что периодически буду пропадать с горизонта — разумеется, из-за работы.