Не геометрией. Не формой. Он изменился настроением.

Реактор в центре уже не пульсировал ровно, как раньше. Он будто сбился с ритма. Пульс — пауза — резкий толчок — снова пауза. Иногда два толчка подряд. Иногда один длинный, тянущий, от которого у меня внутри на секунду сбивалось дыхание.

Энергетические жгуты, торчащие из реактора, больше не лежали аккуратными дугами. Они пульсировали хаотично, как нервные жилы под кожей. Вспыхивали, гасли, били в воздух невидимыми искрами, и фон давил сильнее, чем в прошлый раз.

Такое давление обычно чувствуешь в храме, где бог слишком близко.

Только тут бога не было.

И от этого становилось ещё хуже.

Якорь внутри меня отозвался заранее. Не как на бой. Как на угрозу, которая ещё не выбрала форму, но уже выбрала меня.

Плечи сами напряглись, дыхание стало глубже. Я поймал себя на том, что медленно смещаю вес на носки — привычка тела перед прыжком.

— Ладно, — пробормотал я. — Снова здрасьте.

Последний ящер уже был на ногах.

Он стоял чуть дальше, у самой границы света, который исходил от реактора. Не дергался, не метался. Просто смотрел на меня пустыми глазами, где не было ни личности, ни даже звериной злости. Только функция. Только приказ.

Тело у него выглядело целым, но я видел: восстановление оказалось не идеальным. Где-то кожа ещё не дошла, где-то мышцы были чуть менее плотными, где-то движения отдавали задержкой — словно система экономила ресурс.

Регенерация медленнее.

Зато агрессия — выше.

Он не ждал. Не делал демонстративных шагов, не показывал силу. Просто сорвался с места так резко, что воздух рядом со мной дрогнул, будто по нему провели ладонью.

Я успел поднять клинок.

И всё равно удар пришёл так, что рукоять врезалась мне в ладонь, а по предплечью прошла тяжёлая вибрация.

Клинок выдержал.

Доспех выдержал.

А вот моё тело — честно говоря, уже не так уверенно.

Я сделал шаг назад, второй — и понял: он не просто атакует. Он пытается загнать меня туда, где жгуты достанут.

Он снова рванул.

Я принял удар на клинок, увёл его в сторону и коротко рубанул по ребру, проверяя, насколько он «живой» сейчас.

Лезвие вошло с трудом.

Ящер даже не дёрнулся.

Рана затянулась быстрее, чем я успел моргнуть.

И вот это уже было знакомо. И всё равно раздражало.

Я сделал ещё два шага, не давая себе оказаться ближе к реактору, чем нужно. Он пошёл за мной, идеально считывая дистанцию, и на секунду мне показалось, что он даже не меня видит — а траектории.

Как будто ему не важно, кто я. Важно, где я окажусь через две секунды.

Мы обменялись ещё серией ударов — тяжёлых, вязких, без красивых движений. Я ловил его клинок-руку на свой меч, он ловил моё лезвие на кость или металл под кожей — я не до конца понимал, из чего он сделан.