Но связи я пока не видел. Жгут был дальше, у позвоночника, и он держался так, как будто его не существует отдельно от тела.

Я понял, что пытаюсь повторить прошлую тактику — и снова она не работает.

В прошлый раз я мог заставить их столкнуться друг с другом. Сейчас он один. И он не тупой. Он не бросается в лоб. Он давит, как пресс.

Время тянулось вязко. Минуты, которые ощущались как десятки. Я ловил себя на том, что считаю дыхание: вдох — удар — выдох — шаг — вдох.

Доспех работал, но не бесплатно. Каждая вспышка защиты отдавалась в теле. Плечи становились тяжелее. В голове появлялся глухой звон, как после сильного удара по металлу.

Я получил ещё одно попадание — в бок. Не пробило, но так вдавило, что я почувствовал, как воздух вылетает из лёгких. На секунду согнулся, и мир сузился до точки.

Ящер попытался дожать.

Я оттолкнул его клинок-руку, ударил в колено и ушёл в сторону. Не красиво. Просто — вышел из линии.

Враг развернулся мгновенно.

И в этот момент до меня, снова, добралась главная мысль:

"Пока он запитан — бой бесконечен."

Можно рубить его час. Можно ломать ему суставы. Можно отрезать куски. Он будет вставать, зарастать, возвращаться.

А я — нет.

У меня ресурс конечный. И этот зал не мой. Он не даёт мне отдыхать. Он не даёт мне «сбросить» усталость. Он давит.

Бой тянет время. А время работает против меня.

И я, наконец, сделал то, что должен был сделать сразу.

Я перестал думать о нём как о противнике.

И начал думать о нём как о проводе.

Цель — не ящер.

Цель — связь.

Я отступил на шаг, заставив его пойти за мной, и взглядом отметил линию жгута, уходящую к реактору. Он дрожал, как натянутая нить, и в этот дрожи была жизнь.

Ящер снова атаковал.

Я принял удар, увёл его в сторону — и вместо контрудара по телу ударил по месту, где жгут входил в позвоночник.

Лезвие ударилось о что-то плотное. Не кость. Не металл.

Как будто о запечатанный узел.

Ящер дернулся впервые. Не от боли — от сбоя.

Это было крошечное, почти незаметное изменение.

Но я его почувствовал.

И впервые за этот бой я действительно улыбнулся.

Не радостно.

Скорее — хищно.

Я шагнул в сторону, выравнивая дыхание, и приготовился делать то, что ненавижу больше всего: работать не по красоте, а по схеме.

Потому что если продолжу играть в его игру — тут и останусь.

Я снова поймал его на шаге вперёд, принял тяжёлый мах на клинок, увёл в сторону и рубанул туда же — в узел, где жгут входил в позвоночник. Лезвие скользнуло по гладкой, слишком правильной поверхности, будто по ребру замка.

Ящер вздрогнул. На долю секунды потерял ритм. И тут же попытался вернуть контроль — рванулся ко мне так, будто хотел вдавить в пол.