— Я на такое не подписывался, — прошипел я сквозь зубы и двинулся в сторону, подальше от центра.

Ящер снова атаковал.

Он ударил по ногам. Я подпрыгнул, ушёл, но в этот момент сверху прошёл очередной импульс. Воздух сжался, и меня будто придавило к полу. Я приземлился тяжелее, чем должен был.

Ящер попытался прижать.

Я встретил его плечом, доспех вспыхнул, и на секунду мы сцепились — почти как два зверя, которые решили, что сейчас достаточно силы, без хитростей.

Я проигрывал ему в чистой физике. Он был тяжелее, сильнее, выносливее. Я мог компенсировать техникой… но техника работала, пока у меня есть ритм и пространство. А зал пытался навязать свои правила.

Снова вспыхнула линия на полу. На этот раз прямо под моей левой ногой. Я почувствовал, как подошва «проваливается» на миллиметр, будто камень стал мягче.

Я резко перенёс вес на правую, и в этот момент ящер ударил в голову.

Я не успел полностью уйти.

Вспышка доспеха ослепила на долю секунды, но удар всё равно пришёл — как по шлему, которого нет. В голове звякнуло, мир стал чуть грязнее, будто его присыпали песком.

Я качнулся.

Ящер шагнул вперёд, пытаясь добить.

И вот тут я понял, что больше не могу «пробовать». Мне нужно решать.

Посмотрел на клинок. На рукоять.

И почувствовал сожаление, как человек, который собирается выбросить хороший инструмент в пропасть.

— Прости, — подумал я. — Но ты сегодня расходник.

Я сделал вид, что снова иду рубить узел жгута, как раньше — прямолинейно, предсказуемо. Ящер рванул следом, закрывая мне доступ, пытаясь перекрыть траекторию.

И в этот момент я развернул движение.

Не удар по узлу.

Удар по жгуту выше — там, где он выходил из позвоночника и был натянут сильнее всего. Я вложился всем телом, не экономя. И одновременно… отпустил клинок.

Я жертвовал клинком не ради пафоса. Ради секунды.

Лезвие вошло глубоко — и я почувствовал, как жгут «схватил» его, пытаясь удержать. Как будто система сказала: моё.

Я не стал спорить.

Я просто ударил вторым движением — кулаком в рукоять, вгоняя клинок ещё глубже, как клин в дерево.

И тут жгут лопнул.

Не с хлопком. Не с красивой вспышкой.

С таким ощущением, будто кто-то разорвал натянутую струну прямо у меня в груди.

Ящер… закричал.

Впервые. Не звериным ревом. Не угрозой. А именно криком сбоя — резким, металлическим, чужим. Будто в нём одновременно сломались несколько механизмов.

Его тело дёрнулось, раны перестали затягиваться. Мышцы, которые должны были быть ровными и симметричными, пошли волнами. Движения стали неровными, словно он внезапно потерял половину координации.

И я наконец увидел в нём не бессмертного врага, а живую цель.