Сделал три разных раздражителя за минуту.

И наблюдал.

Треугольник не метнулся. Не развалился. Они просто перестроили приоритеты. Передний стал чуть жёстче держать центр. Левый поднял голову, перестал смотреть под ноги и начал ловить звук. Правый ускорил скан, но не расширил радиус — наоборот, сузил, чтобы не утонуть в шуме.

— Он нас водит, — сказал левый.

— Пусть водит, — ответил передний. — Не ведись.

Фраза казалась такой простой, что я почти расстроился.

У них были инструкции на всё.

Я сменил тактику. Перестал создавать «общее» и сделал «личное». Оставил на одном участке чуть более свежий след — специально. Потом снял его и перенёс на другую сторону, будто я там прошёл. Сделал ложный скачок фона — на секунду, чтобы показалось «смещение». И тут же погас.

И снова — наблюдал.

Треугольник остановился.

Правый резко повернул голову:

— Смещение было. Рядом.

— Ложное, — сказал передний почти сразу. — Слишком чистое. Он бы не оставил такую «подпись».

Я сжал зубы.

Он был не глупый.

Я поймал себя на мысли, что мне даже приятно, что они не рассыпаются от первого удара. Мне надоела лёгкая добыча. Слишком много в последнее время было «переломил и пошёл дальше». Три человека, которые не разваливаются от страха — это хотя бы разговор на одном языке.

Я чуть отступил назад, растворяясь в жарком мареве пустыни, и дал себе ещё одну секунду, чтобы сформулировать мысль, которая вертелась с самого начала:

Значит, вас учили не побеждать. Вас учили не умирать сразу.

И это было, пожалуй, самое мерзкое во всей истории.

Побеждать — это про выбор. Про риск. Про цену.

А «не умирать сразу» — это про расходный материал, который должен успеть донести сигнал.

Я посмотрел на них ещё раз.

Три фигуры в одинаковом режиме. Три звезды на шее. Три человека, которых сделали функцией.

Ладно.

Поиграем.

Я повёл их не туда, где удобно мне, и не туда, где удобно им.

Я повёл их туда, где правит пустыня.

Сначала — мелкими намёками. Сдвигался так, чтобы они чувствовали меня на грани. Не исчезал полностью. Не давал им расслабиться. Держал дистанцию, как держат поводок собаки: чуть натянул — отпустил — снова натянул. Пускай думают, что контролируют ситуацию.

Пускай идут за «шансом».

Я выбрал направление к старому разлому — месту, где фон дрожит постоянно, как больной нерв. Там порталы не открываются «по правилам». Артефакты иногда срабатывают с задержкой. Сканирование даёт шум и ложные пики. Даже мой якорь чувствует себя так, будто его кто-то трогает грязными пальцами.

Отличное место для встречи.

Они шли осторожно, но шли. В какой-то момент я услышал их разговор уже отчётливо — пустыня в таком режиме проводит звук странно, но когда они говорят тихо, у тебя есть шанс поймать каждое слово.