Треугольник подошёл ближе.

Они остановились на границе разлома — аккуратно, как люди, которые знают: здесь можно умереть даже без врага.

— Фон глушит, — сказал правый. — Я почти не вижу.

— Он поэтому сюда и пришёл, — ответил левый. — Ему это выгодно.

Передний снова выдержал паузу. Потом сказал:

— Нам тоже выгодно. Если он здесь — он не уйдёт далеко. И старшие не успеют вмешаться. Это… наш шанс.

«Наш шанс».

Их шанс — засветиться в отчёте.

Я медленно выдохнул.

Ладно.

Контакт стал неизбежен. И это было уже не про охоту.

Это было про то, кто из нас сильнее: я, или система, которая вырастила этих троих.

Я сделал ещё один шаг внутрь зоны искажения — так, чтобы воздух вокруг меня дрогнул и дал им уверенность, что я «здесь».

И наконец позволил себе короткую мысль, без эмоций:

Сейчас будет грязно.

Внутри аномалии всё было не таким: песок ложился не туда, куда должен, тень от камня дрожала, как живая, а воздух пах не жаром, а чем-то… стерильным. Как в помещении, которое слишком долго никто не открывал.

Трое Меченных вошли в зону осторожно. Не одним шагом — серией маленьких решений. Передний держал центр, двое — края, и каждый раз, когда я на секунду давал им «контакт», они не бросались. Сверялись. Боялись ошибиться больше, чем умереть.

Я позволил им ещё пару метров.

Не потому, что хотел сыграть красиво. Потому что мне нужно было понять, что у них внутри. И что у них за «цепь», на которой они сидят.

Меченные остановились почти одновременно. Правый поднял руку, не глядя на других. Левый подхватил, присел, коснулся песка ладонью. Передний не двигался. Он смотрел прямо в марево перед собой, будто разговаривал с пустотой.

— Здесь… — сказал левый. — он был здесь.

— Не «был», — спокойно ответил передний. — Он здесь.

Я чуть сместился. Доспех откликнулся, как привычная одежда, только вместо ткани — слой силы, который держит удары и гасит лишнее.

Я мог убить их в первые секунды.

Мог — и, возможно, сделал бы это ещё неделю назад.

Но теперь я уже слишком хорошо понимал цену каждой лишней смерти. Не «моральную», не показную. Практическую. Нас и правда стало мало. И каждый человек, которого превращают в функцию, — это не враг, это поломанный инструмент, который кто-то держит в руках.

Мне нужно было вытащить из них хотя бы одну трещину. Хоть одну честную реакцию.

Я выбрал момент, когда левый снова коснулся песка.

Он сделал это автоматически, по привычке. И на долю секунды потерял баланс. Не физический — внутренний. Сканирование, контроль, оценка… всё это требовало внимания. А внимание — ресурс.

Я шагнул.

Не рывком, не геройским прыжком. Просто шагнул в правильную точку, где разлом чуть «глушил» их чувство дистанции.