Мало? Да.

Но именно такие мелочи убивают в бою. Потому что когда ты привык, что отклик мгновенный, ты строишь на этом всё. А когда он запаздывает — ты врезаешься в стену, которой не было.

Я выдохнул. И пошёл дальше.

Система не дала мне отдыха. Через пару пролётов — снова змеи. Уже иначе. Они не атаковали там, где я ожидал. Они начали загонять.

Сначала одна показалась впереди — как приманка. Я не пошёл за ней, и это было правильно. Потому что в этот момент две ударили с боков, перекрывая развилку. Третья работала шипами, не давая мне остановиться.

Я снова резал по слоям. Сначала — «стрелок». Потом — ударные. Потом — тяжёлая артилерия.

Каждый бой был серией задач, где ошибка означала, что ты теряешь темп, а темп тут равен жизни.

Урон накапливался. Не кровь рекой, не оторванные конечности — просто забитые мышцы, гул в голове, тупая боль под доспехом, которая не проходит. Несколько раз мне прилетало так, что я на секунду видел только белые точки и думал: «Если сейчас ещё один удар пропущу — упаду». И каждый раз я не падал, потому что не позволял себе.

Не героизм. Привычка.

Я менял клинки чаще, чем хотелось. Магия на кромке убивала сталь быстро, а без магии металл змей почти не брался. Приходилось балансировать: вот здесь режу магией — потому что надо. Вот здесь обхожусь без — потому что можно.

Я не ускорял бой. Я не прыгал в авантюры. Не пытался «показать», что я сильнее. Мне было плевать на демонстрации. Мне нужно было пройти.

И да, город это понял. Где-то на третьем столкновении я заметил, что змеи начали работать не только телами, но и пространством. Они активировали контуры, закрывали щели, открывали импульсы. Они не просто дрались. Они управляли средой.

Это и было главное подтверждение: я имею дело не с «дикими тварями». Я имею дело с охранной системой, которая всё ещё жива. Она ещё не спит.

Она просто ждала, когда кто-то полезет туда, куда нельзя.

Я остановился на короткой площадке, прислонился плечом к стене и дал себе пять секунд. Не больше.

Якорь снова откликнулся с задержкой, но уже меньше. Или мне так показалось. Я не был уверен, что это «становится лучше», а не «я привыкаю». Привыкать к плохому — тоже навык.

Я усмехнулся.

— Ну что, — тихо сказал я, глядя в темноту впереди. — Ещё сколько вас там? Дюжина? Сотня? Весь город из змей?

Ответа, конечно, не было.

Но я почувствовал новый импульс снизу.

Реактор.

Глухой, тяжёлый, как сердце под землёй.

И понял, что я уже близко.

А значит, змеи станут ещё умнее.

И значит, мне придётся стать ещё скучнее, ещё экономнее, ещё более точным.