Я медленно положил ладонь на рукоять клинка.

Не потому что хотел сделать красивый жест. Потому что дальше разговор закончился.

Мы оба это понимали.

— Последний раз предлагаю, — сказал он. — Скажи, как ты вырос. И зачем ты здесь.

— Я вырос, потому что мне не повезло, — ответил я. — А здесь я потому, что у меня дела.

Он кивнул, будто услышал ровно то, что ожидал.

— Значит, по-хорошему не получится.

Я вытянул клинок из ножен. Металл тихо разрезал воздух.

— По-хорошему — это когда ты уходишь, — сказал я. — А ты всё ещё стоишь.

Его улыбка стала тоньше.

— Ну что ж, претендент… — произнёс он мягко. — Посмотрим, сколько в тебе настоящего.

Я сделал шаг вперёд.

И в ту же секунду он тоже двинулся — так же спокойно, так же ровно.

Без рывка. Без крика.

Как человек, который уверен: сейчас начнётся работа.

Он не рванул на меня с места, как делают те, кто привык брать количеством. И не начал «раскрывать себя», как любят новички — мол, смотри, какой я страшный.

Он просто оказался рядом.

Я увидел движение плеча — и уже поздно. Не потому что я медленный. Потому что он поставил темп так, как будто мы уже подрались раз десять, и он заранее знает, куда я уйду.

Первый удар пришёлся в корпус. Не прямой, не «вдавить в песок». Резанул под углом. Доспех принял, как и должен. Но отдача прошла внутрь — в рёбра, в позвоночник, в зубы. Вибрация, будто по тебе ударили молотом через толстую стену.

Я сделал шаг назад, чтобы сбросить инерцию, но он не дал.

Следующий удар — по ноге, ниже колена. Тоже не чтобы сломать. Чтобы сбить стойку. Чтобы я на долю секунды потерял правильную опору.

Я удержался. Чуть повернул корпус, выставил предплечье, клинок в сторону — привычный рисунок защиты.

Он отступил на полшага и тут же снова вошёл. Без суеты. Без ускорения. Как метроном.

— Хороший доспех, — сказал он между ударами, будто мы на тренировке. — Редко вижу, чтобы он казался таким… правильным.

Я промолчал. У меня не было желания отвечать, пока он считает, что может разговаривать.

Он ударил ещё раз — в плечо. И снова так, чтобы доспех распределил инерцию, но и мне досталось прилично. Кость не ломается, но мышцы срывает, дыхание сбивается, и голова на секунду начинает воспринимать всё с задержкой.

Вот эта задержка — самая опасная. Не боль. Боль я умею терпеть. Опасно, когда мысль приходит на долю секунды позже, чем движение.

Он это знал.

Я попытался контратаковать — короткий выпад в корпус, без магии, чистая физика. Он не ушёл «назад», как обычно. Он ушёл вбок, на миллиметр, и мой клинок прошёл там, где его уже не было.

А в следующую секунду я получил удар в запястье.