Топот.

Я услышал его, прежде чем увидел. Они приближались. Со всех сторон. По крышам, по стенам, по балконам. Прыжки, удары когтей, рваное дыхание.

Тварей становилось всё больше. Они сновали по развалинам, перепрыгивали с крыши на крышу, сбиваясь в стаю. Некоторые неслись на четырёх лапах, другие — на двух, обретя жуткое подобие человеческой осанки. Их морды были искажены, тела покрыты лишней плотью, костяными наростами, шипами и язвами.

Я обвел взглядом круг, в центре которого оказался. Уже несколько десятков. И все — смотрели на меня.

— Значит, и дома мне не дадут отдохнуть, — пробормотал я, прикасаясь к груди, туда, где под кожей пульсировала татуировка.

Доспех откликнулся.

По телу прокатилась холодная волна, и следом — вспышка света. На плечах выросли сегменты тёмного металла, грудь покрыла броня, а руки стали продолжением оружия. Я чувствовал, как ядро внутри оживает. Снова.

Вдох. Выдох.

И в тот же миг — взмах рукой.

Десятки ледяных игл разлетелись веером — в каждую сторону, как ответная молния на жажду крови.

Первые твари взвыли. Несколько упали, пронзённые в грудь, в глаз, в шею. Остальные — бросились вперёд.

Бой начался.

Я двинулся навстречу стае, скользя по бетонной крыше, уклоняясь, отшвыривая, пробивая ледяными клинками плоть и панцири.

Они были голодны. А я — зол.

Слишком долго я шёл домой.

И теперь этот город — снова мой.

Полчаса.

Ровно столько продолжался бой.

Теперь на крыше было тихо. Только ветер, уносящий запах крови, и редкие капли мутной влаги, падающие с неба.

Я стоял посреди мясной свалки, усыпанной обугленными останками, осколками льда и кровавыми пятнами, запекшимися в трещинах бетона. Доспех был покрыт чужой плотью. Местами она уже начала отпадать, обнажая холодный блеск металла.

Под ногами хрустели обломки когтей и зубов.

Ни одна тварь не ушла.

Ни одна.

Я медленно выдохнул и поднял голову. Над разрушенным городом, над мёртвым районом, над всем этим отброшенным прошлым — снова воцарилась тишина.

Как долго она продержится — неизвестно.

Я опёрся на парапет и посмотрел вниз.

Пустота.

Сломанные окна. Зарастающий асфальт. Ржавые конструкции, прогнувшиеся под весом времени. И в этом — люди.

— Как вы… живёте в этом? — пробормотал я сам себе.

Мой голос прозвучал чуждо.

Они же без доспеха. Без магии. Без сил. Как выживают те, у кого нет ничего, кроме воли и страха?

Моё тело всё ещё гудело от выброса энергии, от напряжения боя. А им приходится прятаться, бежать, голодать, надеяться, что сегодня очередная тварь выберет не их дом, не их лестничную клетку, не их ребёнка.

Я вспомнил двух парней. Глупых, испуганных, но… живых. Пока.