Я вдруг поняла, эта его внешность никак не вяжется с поведением в данный момент. Несуетливо, очень уверенно он взялся мне вдруг прислуживать. Вот и утренний свободный наряд со шнуровкой спереди нашёл в гардеробной. Большое полотенце отнёс в будуар. Ещё что-то…

Проводил придерживая под локоть.

- Я справлюсь сама. Останьтесь в спальне сеньор.

- Вы мне не ответили герцогиня. Отчего дочь вдруг не признаёт меня? Отворачивает личико и хмурит бровки поджимая губы совсем как вы. Не плачет. Ведь так обычно поступают дети, когда видят незнакомца? Ей ещё и года нет, однако она сладость выбила у меня из руки и сжав кулачки с громким вздохом раздражения опустила их на колени.

- Надин не любит пирожные. Не любит всего, что слишком.

Слушая меня, он осторожно наливал горячую воду из кувшина в большой глубокий таз, наполненный уже кем-то чистой водой комнатной температуры. Приглашая ополоснуться, установил ширму так, чтобы мне было удобно. Но будуар не покинул.

- А что она любит?

- Многое. Например, слушать, когда ей читают книги… Мне неловко, что вы в этот момент в моём будуаре. Уходите.

- Нет.

Он отвернулся. А затем и вовсе отошёл, разглядывая что-то из моих вещей.

- Сеньор, подайте мне мыло. Я не могу сама пройти к столику, ваше присутствие делает меня совсем беспомощной, и это раздражает, если честно.

Он стал искать мыло на столике, совершенно игнорируя мои намёки.

Я же, стянув ночную сорочку и завернувшись в бывшую пелёнку близнецов из батиста, закрутив повыше волосы и уместившись в своей сидячей ванне, старалась как можно быстрее смыть с себя ночной пот, поливая себе самостоятельно.

Протянув руку, приняла небольшой, размером с пол-ладони кусочек мыла. Аромат фиалки и горького перца сводил с ума. Плоды розового перца практически не имеют запаха, но, если их размолоть или растереть, появится еле ощутимый сладковато-перечный аромат.

«- фиалка с нотой горечи».

Так, я звала это чудесный образчик творчества сестрицы. Последние запасы мыла. Нам придётся его покупать, наверное, в местной лавке.

- Не говорите больше ничего Рашель. Синьора лекарь оставила вам настойку. С каждым словом ваш голос становится всё ужаснее. Я зря стал задавать вопросы. Вы взволнованы. А это категорически запрещено. Ваше горло… Да что же вы творите!

Последнее предложение мне вовсе не понравилось.

Нырнув за ширму, не обращая внимания на мои протесты, мужчина, схватив большое полотенце с туалетного стола, приказал мне выйти из воды.

- Я ещё пену не смыла. Это вы уходите. Я устала от вашей навязчивости! Справлюсь сама.

Прорвался кашель, и от него, сложившись практически пополам, я вдруг ощутила его руки на спине. А затем повсюду. Взяв губку, ругаясь, по-моему, на английском языке он смывал мыло. Говорил, что при воспалении и при температуре нельзя полностью купаться.