- Господи! Что же нам делать? Почему ты молчишь, взваливая всё на свои плечи? Поделись, родная. Мы не поедем в это воскресение на службу. Ты точно в плохом самочувствии, если утаиваешь всё. Кто пишет тебе?

- Аббат Ренато ди Верди.

Я, в полном недоумении встала с кресла и подошла к столу, за которым моя сестра скрупулёзно записывала слова, что готовилась произнести в церкви после предстоящей воскресной проповеди.

- Аббат? Послушай, твой разум сейчас в полном тупике, расскажи мне всё, прошу. Я найду как помочь.

- Я не беру его писем, не знаю, о чём речь в них, но боюсь предположить, что это шантаж. Аббат всё неправильно понял, считая, что барон Готье нам с тобой кровный родственник, что он мне такой же дядя, как и месье виконт Бенуа д' Люмьер. Боюсь, он думает, что барон Готье соблазнил меня и тем самым стал преступником, ведь закон Божий, запрещает кровосмешение.

Её слёзы тихо капали на написанные чернилами буквы, смывая всё, что наболело в душе. Она не всхлипывала. Нет. Смотрела на меня не мигая, роняя на стол слезу за слезой. Её безмолвие было громче любых слов.

- Твои сокровенные переживания - моя девочка. Прости, что сразу не поняла о ком они. Барон Готье, уверяю, он достойный мужчина, но наверно, он и не мечтает о таком.

- Я не хочу слышать о том, что он рождён был простой служанкой. Если смотреть правде в глаза, то из всех, кого я знала эти годы, благороднее, наверное, только его старший брат.

В данный момент она будто противостояла буре: - чистая и уязвимая, решившая передать мне своё внутреннее смятение. Видя, как она пытается остановить вновь набежавшую слезу, понимала — отчаяние было не просто кратковременными эмоциями несчастной, глубокие чувства владели сейчас девушкой, доводя её просто до панического состояния.

- Мы никуда не уедем из этого дома. И в воскресенье точно будем на службе в Дольяни. Исповедоваться ты будешь только на французском языке, говоря о том, как благодарна Всевышнему, что у тебя есть такие прекрасные опекуны, как наши дяди. Да ты любишь их и надеешься, что всевышний оградит наш дом от напасти. Будешь сомневаться только в том сможешь ли ты выучить новый для тебя язык. И всё. Слышишь? Я не отойду от тебя ни на шаг, дорогая. Ни я, ни кормилица и уж тем более её дочь. Ничего не бойся. Ты невинна, я имею в виду то, что ты до сих пор непорочная дева, и тебя не касались руки мужчин. А это нерушимые доказательства того, что всё остальное это просто чьи-то домыслы. Пойми аббат надеяться поймать тебя только на своём шантаже, он не может открыть таинство исповеди. Прими ты вдруг его послания и напиши ему что-то в ответ, оправдываясь, как тогда Шарлотта и всё рыбка поймана. Ты всё сделала правильно, дорогая.