Извинившись, он исправил неловкость. Шептал что-то о божьем храме и принятии крестного знамения.

А взгляд супруга, навязанного мне ещё дедушкой, становился всё более настойчивым, словно сеньор пытался внушить мне что-то очень важное. Он приближался.

Я чувствовала, как в сознании смещаются с установленной кем-то орбиты уверенность в своей правоте. Это как в музыкальной шкатулке с секретами слышать, как крышечка сейчас откроется и красивая девушка начнёт кружиться в танце.

- Моя Донна, - произнёс он, и в этих словах я распознала не только неожиданное признание, но и нечто большее — возможно суть того, что не успело умереть, так и не зародившись, ни в замке во Фландрии, ни тем более в Париже.

- У нас послание для вас.

- Сеньор.

​​​​​​​Склонив слегка голову я тихим голосом поведала супругу о том, что мы готовы их принять сегодня.

Он, будто поняв мои слова буквально, положив вторую руку в перчатке на ладонь сестры, как-то очень основательно направился с ней на выход из церкви. Это было сделано так естественно, что нам ни оставалось ни чего другого. Я переглянулась с дядей, уловила его кивок согласия и, опираясь на руку, маркиза последовала за сестрой. Мне хотелось сказать:

«- сегодня не значит сейчас, сеньор; приедете с визитом позже; возможно завтра».

Но выйдя на широкое крыльцо храма, вздохнув свежего воздуха, зачерпнув его будто бы ладонью, услышав звон колоколов, увидала вдруг маленького мальчика, черноглазого, стоящего возле своего воспитателя. Одетый в дорожный костюмчик, он выглядел так себе, если честно. Напряжённо всматриваясь в вышедшую первую пару, мальчик ранимо, ловил взглядом настроение дамы, что держалась за руку…

Не нужно было быть особо умной и проницательной особой, чтобы не понять чей это сын.

И вновь я вижу взгляд дяди – виконта д' Люмьер, понимаю, как я сейчас похожа на свою бабушку - герцогиню Надин, в момент, когда ей представил супруг, мой дед, своего внебрачного сына. Горечь поражения обняла за плечи, шепча мне, то, что я и сама знала без её подсказок:

«- где бы мы сейчас были с сестрой, если бы не тот самый внебрачный сын моего покойного деда»?

«- это поражение, но никак не отторжение, ребёнок ни при чём».

«- да и поражение ли»?

- Сеньоры, вы вероятно устали, ох уж эта дальняя дорога. Нас ждёт уют в доме и хороший обед. Следуйте за нашим экипажем.

Мой голос звучал тихо.

Некоторые прихожане привстали на цыпочки, чтобы увидеть и услышать буквально всё. Сколько же новостей они принесут в общество в ближайшие часы. Принесут и конечно же обсудят.

Однако склонивший голову маркиз Диего дель Вильена, всматриваясь в моё лицо как тот мальчик, стараясь быть немного ниже, сказал вдруг с нотой признательности.