Этот мужчина рушил своей настойчивостью все бастионы, возведённые вокруг моей души. Я всматривалась в его глаза, утратив чувство времени. Затем, прищурившись, сделала шаг ближе, самый дерзкий в запретное пространство; на цыпочках, я едва коснулась его щеки нежным прикосновением пальцев. За спиной у меня затрепетала дуэнья, словно почувствовав, что это мгновение изменит всё.

- Вы любите меня? — спросила я, ощущая, как в воздухе повисло ожидание.

Он, поймав мою руку своей, лёгким касанием губ встревожил её.

- Безумно. Нас обручат, и это свершится завтра.

- Хорошо, — произнесла я, в груди трепетало что-то совсем неясное.

Он смотрел с недоверием, словно не в силах осознать, что происходит, словно этот миг был чем-то невероятным и недоступным прежде. Каждый вздох давался с трудом, и я понимала, что именно сейчас, возможно, рождается новая реальность, в которой не будет больше преград между нами.

***

Не слышалось звука органа, ни один голос не распевал в хорах. Мой наряд искрился, словно бы состоял из миллиардов бриллиантов и жемчугов, отражая пламя свечей.

Со мной это уже будто было когда-то.

Наряд был непростым бременем, неподъёмным грузом. Это были одежды вне моды, пропитанные историей, фамильные и необыкновенные - сокровище древнего рода.

В свете свеч они создавали ауру величия, мрак и свет переплетались в бархате складок, погружая окружающий мир в завораживающие тайны прошлого. Казалось, каждое моё движение рассказывало о слагаемых эпохах, их взлётах и падениях, амбициях предков и их недосягаемых мечтах.

И хотя вокруг не звучали гимны, магия момента, наполненная необыкновенным смыслом, витала в воздухе, заставляя сердце биться с удвоенной силой.

Горели свечи, в часовне были открыты двери, и свидетели происходившего заполонили буквально всё.

Маленькая фигурка невесты и возле неё мужчина, который мир готов положить к её ногам. Я не верила в происходящее.

Слушала слова пожилого аббата Густаво дель Мурильо, совершенно забыв обо всём на свете. Забыла, как шептала вчера кормилица о том, что в городе очень неспокойно. И что через маленькую дверцу в стене, в том дворике, где сохнет на ветру с гор, исключительно дамское бельё, попросила убежище благородная молодая дама с сынишкой.

- Убежище?

- Аббат Ренато ди Верди, он найден в своей постели с перерезанным горлом. Даму пропустил барон Готье, он поручился за неё. Она вдова.

- Мадонна.

Шептали мы с сестрой, благодаря всевышнего о том, что наконец-то мы защищены от таких вот случайностей. Защищены теми, кто нашёл нас буквально в глуши и готов дать своё имя.