В душе наслаивались и сгущались воспоминания о тех днях, когда мир казался сотворённым всевышним очень правильно. Там, в Пьемонте, всё давалось очень легко, будто само ложилось в руки.

И только он сейчас понимал, что так было именно потому, что этого желала она.

Он вновь и вновь возвращался к мгновению, когда впервые увидел её, совсем уже другой. Девушка стала изысканной, придворная жизнь наложила на неё свой отпечаток. Ничего не упускающая память твердила о взгляде милых и нежных глаз, словно пыталась рассказать о том, что он совсем не ценил имея.

Опять!

Каждая её улыбка и нежный шёпот дарили ощущение чистоты во всём. Это касалось, несомненно, чувств герцогини к нему. Он будто путник в пустыне вдруг лишился главного: - источника той энергии, которая управляла им все последние годы.

Жизнь, которая ещё несколько месяцев назад казалась идеальной, распадалась на мелкие кусочки, превращаясь в существование.

Рашель не стало, не стало сына, они оставили его одного с непониманием происходящего и горькой печалью. Он часто бродил коридорам дворца Его Величества, искал её образ в лицах придворных дам. Но всё, что он находил — это пустота.

В те тихие вечера, которые были обременены воспоминаниями, он писал ей письма, и никогда не отправлял адресату. И уж тем более он никогда не надеялся на ответ. Каждое слово в них отзывалось в его сердце настоящим горем и напоминало о потере.

В сознании звучал чей-то голос. Он постоянно твердил:

- «если бы» …

«- если бы он нашёл в той спешке сына, но нет, нужно было сопровождать верного шута короля — дона Диего де А’сера, ведь сведения, добытые им во Франции, дорогого стоили, особенно та срочность, с которой их нужно было доставить в Испанию».

«- если бы не оспа» …

Мужчина, застывший возле наряда герцогини, не понимал того, что винит кого угодно: - судьбу, спешку, искажённое неприятное лицо супруги в приступе жуткого кашля, свой страх перед болезнью. Всех! Даже свою любовницу. Но только не себя.

Как же было больно осознавать вновь поражение, в который раз судьба затеяла с ним жестокую схватку.

Уходили в мир иной самые дорогие, оставляя в сердце бездонную пустоту. Ушла Рашель и забрала с собой Матео. Он не мог забыть тот момент, когда, подавленный заботами и долгом перед своей страной, оставил их одних. Он не хотел думать о том, как она, возможно, звала его, придя в себя. Ведь он уже проходил это: - тяжёлое, невыносимое бремя, когда у тебя на глазах умирает близкий человек.

Сегодня глухое чувство горя вдруг обернулось самоосуждением.

Ведь он знал, кто виноват в её страданиях — но не мог принять эту правду.