Одним словом, жизнь в те дни была другой.

Мозг, вдруг став будто пробкой с удивительным скрипом, принимал в себя ввинчивающийся штопор безумного открытия. Мысли крутились, как мириады звёзд в тёмном небе, и каждая из них искрилась новыми возможностями. В каждом витке штопора вскрывалась тайна, которая оставалась запечатанной в недрах его сознания.

«- я прав оказался: - открывается истина».

Будто соединяясь две картинки, сложились воедино. Тот юный паренёк из зажиточной местной семьи, что проживала на первый взгляд в горах. Он приехал в Марсель со слугой и младшим братом. Зашёл в таверну и остановился возле входа, потребовав для себя всего самого лучшего. Или это младший юноша произнёс?

Голос хриплый был, ломкий.

«- деревня», - пронеслось тогда в сознании.

«- где ты здесь видишь лучшее»?

«- хотя девушки-подавальщицы неплохо скрасили моё одиночество той ночью».

В этот момент истошно вскричал барон, сетуя на ещё один проигрыш. А утром виконт, освободившись от ласк милашки, что подавала угощенье гостям, уехал, забыв обо всём. Карманы его кожаного колета весьма весомо напоминали о выигрыше. Он и не вспомнил о том, что личико одного из пареньков показалось вдруг знакомым.

- Святые угодники! Виконтесса! Она!

Капелька пота стекла по виску.

***

Чутьё подсказывало виконту, что оставленный им в нищете несчастный барон, тогда в таверне имел встречу с наследницами герцогской короны.

«- а как же иначе, отчего же он так переменился и приметный перстень у него на руке объявился, вдруг? Поговаривают, что это наследный и последнее, что осталось от отца. Врут. Хотя откуда им знать? А ещё говорят, что супругу барон нашёл небедную и хочет оставить службу у короля, удалившись в провинцию».

Мысли виконта метались, словно птицы в клетке, и каждое воспоминание о той интригующей встрече вызывало новые догадки.

Глупый барон Дамиан, с доверчивым коровьим взглядом; одинокий странник с пустыми карманами, вдруг стал другим в лучах внезапной благосклонности виконта, и это не было случайностью.

Взгляд мужчины упал на яркую часть узоров на потёртом столе, остатки вина в бокале, цветом густой крови, пролитой на снег, совсем застыв в холодном помещении, будто подтверждали его тревожные мысли.

Оставив барона тогда в таверне, он несомненно допустил ошибку. Он клял себя уже не раз за то. Ведь везунчик Дамиан по дороге, вдруг оказавшись трезвым и очень благородным, помог пожилой даме с дочерью устроиться на ночлег где-то в горах. Их карета сломалась, и дамы были в ужасном положении. Дождавшись, когда экипаж отремонтирует, Дамиан сопроводил их в семейное имение. Гостил он там продолжительное время, жалуясь на ранения и вероятно весьма кстати устроил своё будущее, переждав бури и непогоду в Париже.