Концентрируюсь на происходящем. Ещё мгновение и я в строю.

Но.

Ощущение, что это последний.

Бой.

Говорят, так бывает у летунов со стажем.

Предчувствие.

Кажется, на долю секунды, заметил выражение глаз талиба в ущелье, что предпринял попытку боевой вертолёт сбить огнём из автоматической тридцати миллиметров пушки, ещё советского производства.

Осознание, что это бред.

«- я не могу видеть его глаза»!

- отставить панику!

«- … активное огневое противодействие танкам и другой бронированной техники, а также мало скоростным воздушным целям и живой силе противника».

«- живой силе противника».

«- живой силе противника».

Звучали набатом в голове инструкции и должностные обязанности. Тело и мозг автоматически выполняли то, что вбивалось годами на учениях. Задание выполнено, вместо укреп объекта в ущелье образовался будто горный обвал, который похоронил под собой всё живое.

Но топливо ещё оставалось.

Разведка и съёмка местности. Тут-то всё и началось.

Ведущий перестроил группу, и мы, скользя акулами между верхушек гор, старательно всматриваемся в местность. Она завораживает своей суровой красотой.

Выскакиваем на солнце, естественно, на какое-то время теряем друг друга. Старательно, уходя от слепящего кинжала, лезвием вспарывающего действительность в который раз понимаю, что солнце оно, яркое, большое и удивительное в горах. Отражается в белизне снега. Или наоборот. Сложно сказать.

Оно словно оружие в опытных руках талиба. Рявкнул по рации, что потерялся и взял на нашем канале гражданскую «тушку». Кто-то забил мой вопль, подавляя звуки. Вынужденно обогнул ещё одну заснеженную вершину.

Ещё.

Ищу своих.

И вдруг перед глазами будто из ниоткуда возникает посёлок в горах. Мирный. На человека, надёжно защищённого, скрытого бронированным корпусом боевой машины, с земли недоумённо смотрят десятки глаз. Кажется, он совсем неуязвим, этот лётчик. Люди замерли прямо посреди извилистой улочки. Высокогорный аул. Женщина, схватив ребёнка, испуганно прижала его вдруг к себе. Длинные одежды на ветру. Покрытое тканью лицо и голова.

Доложил.

А следом приказ и резкий голос командира.

И мысль, что обожгла разум:

«- это невыполнимо для меня»!

О том, что я не воюю с детьми и стариками, она буром ввинчивается в мозг. Всё противится внутри, и на долю секунды задерживаю исполнение.

Вопли «Гектора» о подставе…

- Стреляй на поражение. «Ахилл», это приказ! Объект должен быть уничтожен! Талибы под прикрытием местных!

Растерянность. Впервые в жизни, доведённые до автоматизма действия не выстраиваются в правильную цепочку.

«- кажется, пилот совсем неуязвим».