Гуляя вечером вдоль ручья, после того как малышей окрестили, дойдя до вашего любимого места Рашель, он повстречал мадемуазель Мари с воспитанниками. Они мило общались, говоря в основном про Матео. Девушка была осторожна, и в то же время очень мила. Мари расцвела, ей уже шестнадцать почти, и она оставила в общении детскую непосредственность, которая так расположила к ней Марка в своё время. Утончённая, словно английская леди, музицирующая на клавесине, она обладает прекрасным голосом. Ведёт беседы о звёздах, ночном небе, быстро ведя счёт прекрасно владеет несколькими языками, многое понимая в воспитании детей. И главное совершенно не требует для себя привилегий после благосклонности короля.

- О какой благосклонности речь?

- Вечером он попросил прислать её в его гостевой дом.

- Вы хотите сказать, что благородная мадемуазель Мари-Аньес Патель… Безземельная, но не лишённая в своё время бабушкиного наследства, аристократка сыграла роль постельной грелки для Его Величества?

- Это была честь для неё. Девственница, получившая практически сразу титул официальной фаворитки. Он переборол в себе множественные отрицательные воспоминания о первой близости с королевой, сделав женщиной милую и нежную Мари. И сейчас, наверное, с тревогой ожидает решения судьбы.

- Решения судьбы? О чём вы, дядя?

- Наступит беременность у мадемуазель Мари — Аньес или нет. Они отбыли ко двору в Альби, мадемуазель сопровождает её матушка и шевалье д’ Латур. Также Его Величество затребовал в своё сопровождение синьору, которая наблюдала ваше деликатное положение.

Я была потрясена и в то же время очень чётко осознала, что, родив своих близнецов от испанца, потеряла всякий интерес для Его Величества. Я будто оказалась на несколько этапов впереди в его задержавшемся развитии, и он, не желая признавать этого, виновато отстранился, прося не судить его, желая остаться просто друзьями в лучшем случае.

Я боялась быть наедине со своими мыслями, не понимала, что не так с этим человеком, который ворвался в мою жизнь вновь яркой кометой, но пролетев будто по касательной, исчез, оставив только искорки от яркого шлейфа: - новый графский титул для дяди Бенуа и покровительство крёстного отца для моих близнецов.

От того дня в памяти остался отчего-то костюм графа Бенуа. Неновый, нет. Тёмно-коричневый, местами потёртый колет и штаны к нему, совсем неграфская рубашка из плотной ткани и строгий ворот, не отделанный кружевом по моде. А ещё озабоченный взгляд, следящий за мной и будто сочувственно говорящий, что мною вновь пренебрегли.