Вокруг царила атмосфера ненависти и жадности; люди, рядом с которыми стоял, как будто не чувствовали человеческой драмы, разворачивающейся перед ними. Печальные взгляды жертв, их закованные в цепи руки.

Старался отвлечься, но никуда не деться от жаркого пекла, которое сливалось с жутким смехом и болтовнёй, рыночным шумом и оглашёнными ценами на живой товар. Не в силах вынести зрелище, задумавшись о своём будущем, вдруг с отвращением опять отказывался понимать:

«- куда бегу»?

Зачем боевой офицер-лётчик покинул собственную мать? Оставил её одну в темноте комнат огромного особняка, страдающую по маленькому внуку?

Зачем ему другой континент, на котором льётся кровь коренных жителей?

Почему не слушал рассказы маркиза, как его там?

Как найти себя в чужом мире?

Что там вещал друг детства?

Пьемонт!

***

Это решение далось с трудом. А ещё появилось безудержное желание забрать с собой в путешествие женщину, которая дала жизнь этому телу. Любила, окружала заботой.

В другой действительности у меня была только приёмная семья.

Память услужливо рисовала сюжеты раннего детства, а вторая половина души угрюмо молчала, не понимая, для чего я это делаю. Её тянуло на поклон к Его Величеству во дворцы Мадрида, а моя сумасшедшая ярость вдруг рушила все картинки величия, что так любимы и значимы были.

Повторял для себя вновь и вновь, что маразматик с огромными губами и длинным подбородком, в великолепных одеждах и короне на голове, мечтающий о покорении всей Европы, должен свои дни продолжить в психиатрической лечебнице, прихватив с собой всех своих советников.

И вновь Валенсия, обратный переход морем. Метания, за которыми угрюмо следила вся команда.

Валенсия-Лиссабон-Валенсия…

«- зачем я в этом мире»?

«- там в горах женщина с ребёнком на руках, неужели действительно преднамеренная постановка и уверенность, что дрогнет рука пилота».

«- а если бы не дрогнула»?

«- не у меня так у другого».

«- смертница»?

Бессонные ночи на палубе, огромные спутники на небе и тоска по полётам. И вот я благодарный за детство, полное любви и заботы, не свожу глаз с берега, замерев на палубе в ожидании. Поймёт ли она меня? Не оттолкнёт?

Материнское сердце, говорят оно способно на многое.

В том числе и на прощение.

Охрана отправилась за ней. Готовятся покои для матушки, приводятся в порядок каюты. А в сознании только одно: - шум волны и скрип снастей на судне. Оно будто живёт своей особой жизнью. Каждый удар волны о борт словно пульс сердца огромного корабля.

А вдали таится что-то неведомое, манящее и тревожащее одновременно.

***

Франция. Пригород Альби. 1619 год.