Вторая неделя после рождения близнецов.

Она обозначилась громким, требовательным криком сына, «потягушками» и тихими улыбками дочери, которая спокойно рассматривала меня мутными глазками.

Время делилось для меня на: «до того, как я спала».

Сон.

И после. Это «после» было долгим и бессонным. Оно длилось, длилось и становилось тем, что я называла: «до того, как я спала». И так по кругу.

Молока не хватало. С новорождёнными помогала управляться днём даже Клэр.

- Поспи немного, Рашель, я посижу с ними.

Она качала люльки, напевая что-то под присмотром своего молчаливого супруга. Они молчали всегда в присутствии друг друга.

Так и жили.

Мадам Марта и её дочери, бессменные помощники были рядом, но они всё больше занимались стиркой и уборкой. Подключилась даже малышка -воспитанница Каролин и Матео. Они тихо рассказывали что-то, и близнецы, смотрели на них, безмолвствуя, давая нам временный передых. Смотрели, пока были сухими пелёнки, и не хотелось кушать.

Маркиз Диего дель Вильена, отлучившись на день, привёз из Альби бутылочки для кормления. Сделанные из породы специального дерева, они изначально вызывали мои сомнения. Как их мыть? На узкий носик надевались специальные чехольчики из кожи, они напоминали соски. Также были привезены козы, именно в этот момент дающие молоко.

Бессонные ночи, полные голодных криков близнецов, сменились относительной тишиной. Были сшиты подобия коконов, изнутри их заполнили конским волосом, под ножки новорождённых подкладывался маленький валик, таким образом, мы пытались облегчить им боли от коликов. Дети практически всегда находились на моём огромном ложе в коконах. Спеленать их не получалось, маленький испанский гранд орал так, что рубашонка и имитация подгузника — это всё, что он позволял на себя надеть. Жарко горел камин, мы сменялись возле поста.

Потрясение, испытанное мною на следующий день после отъезда Его Величества, постепенно отступало. Но не проходило желание отгородиться от всего мира. На душе вновь образовалась пустота.

«не судите меня строго, мадам» …

Это послание я держала в руках, а дядя Бенуа, бывший барон и виконт, а ныне граф Бенуа Бедарье отводил взор, возможно, стыдливо осуждая поступок нашего венценосного гостя. А, возможно, и нет.

Ведь графский титул дорогого стоил. Тем более подкреплённый новыми землями, которые впрочем были густо населены протестантами.

- Что произошло, пока я в забытьи, отходила от рождения близнецов практически двое суток?

- Небывалый подъём в настроении, Людовик забыл о мрачной меланхолии, ему нравилось всё в имении, он обследовал буквально каждый его уголок.