Отведенный срок таял. Я считал дни, отмечая их мысленными зарубками. Двадцатое мая. Солнце в зените, я сидел на краю очередного оврага, вытирая пот с лица. Двадцать первое. Ночь под открытым небом, живот урчит от голода, но мясо закончилось, а на охоту нет времени. Двадцать второе.

До моего жесткого дедлайна оставалось два дня. Два дня, чтобы либо найти траву, либо признать поражение и выдвигаться обратно в Мильск без нее.

Я сидел на поваленном стволе, тупо глядя перед собой, когда взгляд наткнулся на знакомый силуэт. Скала. Огромный кусок камня, торчащий из земли посреди леса, будто какой-то великан вбил его сюда для непонятной цели.

Я уже натыкался на эту скалу. Три, может четыре раза за последние дни. Обходил, осматривал. Но это был обычный камень, поросший мхом, метров пяти в высоту и где-то сорока в поперечнике, с плоской вершиной. Ничего интересного.

Но сейчас, в отчаянии, когда варианты кончились, я решил потратить время на то, чтобы изучить ее максимально тщательно.

Встал, подошел. Обогнул скалу по кругу, вглядываясь в каждый изгиб. Мох скрывал трещины, и я сдирал его пальцами, проверяя, нет ли пустот. Забрался наверх — там скала была почти плоской, засыпанной листвой и мелкими ветками.

Расшвырял их ногой, осмотрел поверхность. Камень как камень — серый, с редкими вкраплениями кварца.

Спрыгнул, присел у основания. Топором, используя его как лопату, начал копать землю вокруг скалы. Просто так, от безысходности. Чтобы сказать себе: я сделал все. Проверил каждый сантиметр.

Земля была влажной, податливой. Я двигался по кругу, сам не уверенный, собираюсь ли так обкапывать всю скалу или нет. Металл скреб по камню, высекая редкие искры. Руки быстро устали, но я не останавливался. Запах сырой земли смешивался с запахом пота, в глазах темнело от напряжения, но я копал.

Прокопал уже где-то метров пятнадцать вдоль подножия, когда лезвие вдруг провалилось в пустоту. Я замер. Отбросил топор в сторону, опустился на колени, разгреб землю руками.

В скале, у самого основания, зияло отверстие. Узкое, кривое, примерно полметра в высоту и столько же в ширину. Края неровные, будто кто-то долбил камень вручную, но очень давно — поверхность зашлась темным налетом и сыростью.

Тоннель.

Сердце забилось чаще. Я отбросил еще несколько пригоршней земли, расширяя лаз, чтобы можно было протиснуться. Тоннель уходил вглубь скалы чуть под уклоном вверх, благодаря чему его не затопило. Оттуда тянуло холодом и влажностью — тем, что нужно для той самой редкой травы.

Я выпрямился, переводя дух. Вирр подошел, сунул морду в дыру, чихнул и отшатнулся — видимо, запах ему не понравился. Или же не понравилось узкое пространство. Втянул воздух, зарычал тихо, но не агрессивно, скорее предупреждающе.