Он только что достиг пика Сердца и, по сути, своего теоретического пика в этой жизни, как Мага. А я, мальчишка, которому нет и двадцати, все равно победил его. Даже если просто в спарринге. Даже если не всерьез.

Червина все равно продолжили бы ценить и уважать. Но это стало бы сигналом, что его время безвозвратно ушло. И даже если я не буду претендовать на власть, подспудно, незаметно, но банда начнет терять единство. В итоге все сведется к противостоянию старой и новой «гвардий».

Это совершенно точно было не тем, чего я бы хотел. Тем более если учесть, что, уехав в Вязьму, я уже не смогу никак ни на что повлиять.

К тому же через два дня — битва с Роканиксами. Там нужна сплоченность. Нужен единый лидер, которому верят безоговорочно. И этим лидером должен быть Червин. Он — глава банды. Он создал ее. Он имел полное право вести людей в самый важный в ее истории бой.

Я принял еще два удара. Отступил еще на шаг. Край круга — за спиной уже зрители. Червин хотел атаковать, но я поднял топор над головой лезвием вверх.

— Сдаюсь, — сказал я, переводя дыхание. — Ты быстрее. Я не успеваю.

Зрители взорвались аплодисментами. Кто-то свистел пронзительно. Кто-то кричал «браво» и «молодцы, оба». Кто-то просто хлопал по плечам соседей, выражая свои эмоции.

Червин опустил палаш. Подошел ко мне, тяжело дыша. Глаза его блестели. Он хлопнул меня по здоровому плечу — крепко, с чувством.

— Хороший бой, — сказал негромко, чтобы слышал только я. В голосе его была хрипотца, но слова звучали четко. — Ты мог бы… но спасибо.

Я кивнул. Он понял. Но это было неважно.

— Пошли, — Червин махнул рукой в сторону трактира. — Отметим.

Мы пошли, и за нами хлынули все. Двор опустел быстро — факелы погасили, бревна оттащили к стене. А в общем зале «Косолапого мишки» началось то, что Пудов назвал бы «мероприятием».

Гулянка удалась. Столы ломились от еды: жареное мясо, соленья из больших бочек, свежий хлеб из пекарни. Пиво лилось рекой. Кто-то притащил самогон, от которого у неподготовленных слезы наворачивались, а подготовленные только крякали и просили добавки.

Пили за Червина. За прорыв, за новые силы, за то, что банда снова на вершине. Вставали по очереди, говорили тосты — кто складно, кто коряво, но от души. Пили за меня. За возвращение, за травы, за то, чтобы меня и в будущем ждали неменьшие успехи. Я отшучивался, пил вполсилы, но атмосфера была такой, что хмель все равно брал свое.

Семен пытался петь — выходило плохо, но громко. Он орал какую-то разбойничью балладу, сбиваясь со слов, но попадая в настроение. Роза танцевала с кем-то из новеньких — парнем на начальном Сердце, — кружилась, хохотала, отбросив обычную серьезность. Марк рассказывал байки из молодости, сидя в центре компании и размахивая кружкой.