Первый — парень с коротким копьем — попытался ткнуть меня в ребра сбоку. Я, даже не глядя, махнул топором левой рукой, зажав древко поудобнее. Лезвие встретило его предплечье, перерубив почти до кости. Он заорал, выронил копье и схватился за рану, открывая шею. Следующим движением я довернул топор и рубанул уже по горлу. Хлынула кровь.

Второй — здоровый мужик с дубиной — успел замахнуться, целя мне в затылок. Инстинкт от Вирра сработал раньше, чем я осознал угрозу. Пригнулся, пропуская дубину над головой, и тут же, не разгибаясь, полоснул топором назад, на уровне пояса. Лезвие вошло ему в живот, вспороло до позвоночника. Он выдохнул со свистом и повалился вперед, но там меня уже не было.

Лезвие входило в чужие тела, как в масло. Хруст костей, влажный звук рассекаемой плоти, короткие вскрики. Убить больше никого не убил, но покалечил многих. Я не считал, сколько их было. Трое, четверо, пятеро. Они просто попадались под руку, и я их убирал, не отвлекаясь от главной цели.

Мужик с секирой пятился, уже не пытаясь атаковать в ответ. Он только закрывался, принимая удары. Его лицо побагровело от натуги, дыхание сбилось в хриплый, свистящий ритм. По лбу тек пот, смешиваясь с кровью из рассеченной брови.

— Стой! — выдохнул он, когда очередной мой удар едва не снес ему полголовы. — Стой, падаль!

Я не остановился. Ударил снова. Он едва успел подставить секиру — лезвия скрежетнули друг о друга, высекая сноп искр. Его руки дрожали от напряжения.

— Ты кто вообще⁈ — прохрипел он, пытаясь оттолкнуть меня древком. — Какого хрена?

Я не ответил. Просто продолжал давить. Мои руки работали, как поршни, каждый удар вкладывал в древко всю силу, что была. Он шатался, но держался. Упрямый, сволочь.

И вдруг сорвался.

С диким, нечеловеческим ревом рванул вперед, забыв про защиту. Секира в его руках взлетела для последнего, отчаянного удара. Он собирался разрубить меня сверху донизу. Ему было плевать на то, что будет потом. Только ярость, только желание убить, чего бы это ни стоило.

Я ждал этого.

В тот миг, когда его секира пошла вниз, не отпрыгнул назад. Вместо этого я шагнул слегка вбок, разворачивая корпус.

Лезвие его секиры прошло мне по груди, оставляя глубокую, до самых ребер, но уже не смертельную рану. Боль вспыхнула ярко, на миг затмив сознание, но я уже не думал о ней.

Мой топор, занесенный для удара еще до того, как я сделал этот шаг, продолжал движение. Лезвие вошло в грудь врага чуть ниже ключицы, наискось. Я почувствовал, как оно рассекает мышцы, хрустит по ребрам, проваливается внутрь. Теплая кровь хлынула на меня.