Книжечка была короткой. И каждый абзац вбивал одну мысль: Практик равно смерть. Уничтожить.

Я посмотрел на потрепанную обложку с императорским гербом, потом на коллекцию портретов и безделушек, разложенную на столе. Все сложилось.

Ратников. Его странное увлечение императорскими безделушками. Эта книжка, изданная тем самым домом, которому он, судя по всему, поклонялся. Для него это был не пасквиль и не бессмысленная брошюра. Это был приказ. Закон.

Он выследил меня, сопоставил факты. Сила, растущая не по дням. Способность поглощать пилюли, о которых Червин не распространялся, но Ратников, похоже, как-то вызнал, на что Червин изначально давал мне деньги. Выносливость, непохожая на присущую Магам.

Он нашел совпадения с описанием из книжки. И сделал вывод. Я — Практик. Чума. Объект для ликвидации. Не конкурент, не угроза власти, а воплощение зла, которое нужно стереть. Это объясняло все.

Его осторожность и продуманная хитрость сменилась яростью не из-за спешки, а из-за уверенности в том, что меня нужно убить как можно скорее. Он увидел во мне не человека, а монстра. И действовал соответственно.

Гриша дочитал последний абзац и замолчал. Его палец замер на странице. Он медленно перевернул лист. Следующий заголовок гласил: «Признаки Практика».

И он не стал читать, просто резко захлопнул книжечку.

— На, — сказал, протягивая ее мне. Голос был ровным. — Когда руки заживут — прочтешь. Сам.

Смотрел он не на меня, а на стену, в угол комнаты. Он не хотел знать. Не хотел видеть этот список и ставить под угрозу наше сотрудничество и дружбу из-за самого факта своей осведомленности. Оставлял себе пространство для неведения. Эта наигранная слепота была его способом остаться рядом.

Меня это тронуло. Искренне.

— Гриша, — сказал я тихо.

Он вздрогнул.

— Открой. Дочитаем до конца. Вместе.

— Не надо, Саш, — он помотал головой, все еще глядя в угол. — Я и так… Я не…

— Я тебе доверяю, — перебил я. Слова давались тяжело, но они были нужны. — Если бы ты хотел меня сдать, сделал бы это давно. После первой пилюли. После того, как я их глотал пачками. После всего, что произошло за эти полгода. Ты видел все мои странности и молчал. Ты заслуживаешь знать правду. Всю. Открывай.

Гриша замер. Потом медленно повернулся ко мне. В его глазах была борьба: желание остаться в неведении против долга дружбы. Долг победил. Он вздохнул, сжал тонкую книжечку в руке и снова открыл ее на той же странице.

— «Признаки…» — пробормотал он и вдруг начал читать вслух — тихо, почти шепотом: — Первое. Стабильность энергетического поля при отсутствии сформированных Вен. Энергия распределена равномерно по всему телу. Второе. Аномально высокая физическая выносливость и сопротивляемость повреждениям на ранних стадиях. Третье. Потребность в экстремально больших объемах духовных ресурсов для прогрессирования. Без подпитки развитие практически останавливается. Четвертое. Качественные скачки в силе при получении концентрированных источников энергии.