Топор вошел в шею у самого основания, заглушил последний хрип, и голова откатилась в сторону. Тело дернулось в последней судороге и затихло.

— Всем пленным, кто сдался, — перерезать Вены, — сказал я, вставая. Червину, пожалуй, сейчас нужно было какое-то время наедине с самим собой. — И отпустить. Кто окажет активное сопротивление — добить.

Марк кивнул и передал приказ остальным. Наши принялись за работу. Подходили к каждому пленному по трое-четверо, в зависимости от уровней, прижимали к земле, клали руки на спины и начинали вливать Дух.

Крики, стоны, сдавленные проклятия и плач снова наполнили двор, звуча жутковато на фоне окружающей зловещей тишины. Очевидно, что все, кто жил по соседству, уже давно были в курсе нападения на «Косолапого мишку», и, разумеется, в курсе была городская стража. Но в разборки между бандами, пока они не касались простых людей, последние почти никогда не лезли, и сейчас вряд ли стоило ожидать какой-то облавы или чего-то похожего.

После процедуры, когда человек бледнел и начинал трястись от шока и внутренней пустоты, ему давали пару минут, чтобы прийти в себя, а потом просто указывали на ворота. Теперь с точки зрения пользователей Духа эти люди были калеками, а бить или унижать юродивых еще больше было как-то грязно, что ли.

Я подошел к забору, где бойцы кинули не пытавшегося оказывать сопротивление Алексея. Он лежал на боку, свернувшись калачом, прижав колени к груди. Дышал поверхностно, рывками, как рыба на берегу.

Его кожа была серой, будто пепельной, а по телу пробегали мелкие, беспорядочные судороги, дергающие пальцы и веки. Внутри тела я видел «доедающие» его Дух остатки белого пламени, но это были именно остатки. Уничтожив Вены и Сердце, сила Звездного успокоилась. Жизни Алексея ничего не угрожало.

Он был в сознании — глаза, мутные от боли, следили за моим приближением. Но в них не было уже ни ненависти, ни вызова, только всепоглощающая агония и опустошение. Такое глубокое, что даже я, стоя над ним, на мгновение ощутил ледяной холодок вдоль позвоночника.

Остановился, глядя на него, оценивая ситуацию.

Добить? Сейчас он был слабее ребенка, и даже когда оклемается, использовать Дух ему не поможет никакое чудо. Белое пламя, в отличие от простого перерезания, не просто разорвало Вены — оно выжгло их полностью.

Его страдание уже было наказанием и, возможно, куда более жестоким, чем быстрая смерть. И, в отличие от Лисицына, у него не было таких связей, чтобы исключительно благодаря каким-то старым знакомствам поднять для мести мне реально серьезные силы. Авторитет Алексея строился на его силе, а теперь, когда сила исчезла, исчез и авторитет.