— Я ни в чем не провинился перед твоим родом, — сказал я, не убирая топора. — Катерина вышла к моему костру ночью. Одна, в лесу, без сопровождения. Я ее накормил, дал поспать в своей палатке. Утром мы расстались. Я даже имени своего не назвал.

Она смотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение.

— А в ответ, — продолжил я, — твои люди перерыли все мои вещи. Распороли рюкзак, изрезали спальник, перевернули все, до чего смогли дотянуться. А ты сама напала на меня без предупреждения, без объяснений, просто потому, что я сказал ее имя.

Я наклонился ближе. Топор не дрогнул.

— И теперь я чувствую себя ущемленным. Очень. И хочу понять — почему. Расскажи, будь добра. Потому что как минимум сама Катерина не производила впечатление кого-то, кто решает все вопросы через «Да ты вообще знаешь, кто я такая⁈» И мне подумалось, что и ее род не должен в целом придерживаться такого отношения. Глобально, по крайней мере. Или можешь просто умереть, а я уйду.

Женщина молчала несколько долгих секунд. Смотрела на меня, и в ее глазах боролись долг, страх и, кажется, остатки гордости. Губы сжались в тонкую линию, на скулах заходили желваки.

Страх победил.

— Она не должна была здесь быть, — выдохнула она наконец. Голос сел, стал тише, почти без эмоций. — Катерина. Ее присутствие в этом лесу — строжайший секрет. Никто не должен был знать, что она здесь. А ты… ты знаешь ее имя. Это уже утечка информации. Так что я должна была тебя устранить. Без вариантов.

Я нахмурился, переваривая.

— Почему секрет? — спросил я. — Что такого в том, что она в лесу? Маги часто выезжают на природу. Для охоты, для тренировок, для пикника, в конце концов.

Женщина отвела взгляд, уставившись куда-то в стену ямы, на переплетение корней. Потом снова посмотрела на меня. Видимо, решила, что раз уж сказала А, придется говорить и Б. Или просто поняла, что другого выхода у нее нет.

— Георгий Железный, — сказала она, — сын главы рода, Сергея. Он положил на нее глаз. Хочет сделать своей женой.

Я напряг память. Да, эту фамилию я тоже знал. Железные. Как Топтыгины контролировали Мильск, а Громовы — Шуйск, Железные контролировали Вязьму. Это уже были не просто дворяне, а элита. Те, кто правит уездным центром. Чьи представительства есть в столице и кто способен без труда мобилизовать силу, способную стереть Мильск в порошок.

— И в чем проблема? — спросил я. — Это вроде выгодный брак для Громовых.

Она хмыкнула. Коротко, зло, без тени веселья. В этом звуке была только горечь.

— Катерина — гений, — сказала она. — Редчайший в истории рода. В девятнадцать лет — поздняя стадия Сердца Духа. Ты понимаешь, что это значит?