Глава 1. Дыхание без боли
Последнее, что я помнила из своей прошлой жизни — это въевшийся в подкорку запах хлорки, больничный подоконник с чахлым алоэ и мерный, раздражающий писк кардиомонитора. Рак съел мои лёгкие к шестидесяти шести годам. Каждый вдох давался с боем, будто я пыталась дышать жидким стеклом. В ту ноябрьскую ночь я закрыла глаза с единственной мыслью: «Господи, пусть это наконец закончится».
Кончилось.
Я резко распахнула глаза и судорожно, до предела втянула в себя воздух.
Мои лёгкие раскрылись легко, мощно, без привычного удушливого хрипа и боли. Воздух вокруг был пронзительно холодным, сырым, с густым запахом печного дыма, старой соломы и прелой овчины.
Я лежала на боку, уткнувшись лицом в жесткую, колючую ткань. Рядом кто-то тихо, жалобно всхлипывал.
— Ксюша... Сестричка, ну очнись, пожалуйста, — раздался совсем близко тоненький детский голосок. — Водички попей. Я свежей принесла, с колодца. Там лёд плавает... Ксюшенька...
Я подняла руку, собираясь потереть глаза, и замерла. Это была не моя рука. Вместо узловатых, покрытых пигментными пятнами пальцев пожилой женщины я увидела тонкое, девичье запястье. Кожа была серой от недоедания, ногти обломаны, на ладонях — загрубевшие мозоли от тяжелой работы. Но это были руки молодой девушки!
Я резко села на жесткой лежанке. Голова сильно закружилась от голода, но тело послушалось — легко, гибко, без привычного старческого треска в суставах.
— Живая! — пискнул маленький голос.
Рядом со мной на коленях стояла девочка лет пяти. Прозрачная, худенькая, с огромными испуганными глазами на бледном личишке. На ней было надето какое-то немыслимое рубище, перешитое из огромного мужского кафтана, подпоясанное обрывком веревки. Ребёнок дрожал от холода, прижимая к груди щербатую глиняную кружку с водой.
В моей голове с шумом, словно лавина, пронеслись чужие воспоминания. Это тело принадлежало Ксении. Ей было всего семнадцать. Год назад от надсады на лесозаготовках умер наш отец. Месяц назад слегла мама. А три дня назад сама Ксения, промерзнув на речке во время стирки, свалилась в беспамятстве с тяжелой горячкой.
«Я в чужом теле. В глуши. Магии нет. Денег нет. Есть голодный ребёнок», — четко, без паники зафиксировал мой взрослый разум. 66 лет жизни научили меня главному: если ты дышишь и не чувствуешь боли — ты уже выиграла главный приз. С остальным можно разобраться.
— Живая я, Уля. Живая, маленькая, — хрипло сказала я. Голос прозвучал чуждо, высоко, но в нём звенела уверенность взрослой женщины.
Я взяла кружку из рук сестрёнки. Пальцы обожгло ледяной водой. Сделав несколько жадных глотков, я огляделась.