— За одеяло?.. — переспросила она шёпотом, словно пробовала это слово на вкус. — За серую овчину, что в ларе гнила?.. Три мешка?..
— Три мешка, матушка, — улыбнулась я, чувствуя, как Уля за моей спиной усердно закивала головой, подтверждая мои слова. — И это только начало. Тихон сказал, если в городе господам вещь приглянется, он через месяц вернётся, ещё просить будет. Так что ты лежи, поправляйся. Голод нам больше не грозит. Вот, на, попробуй.
Я повернулась, взяла со стола вторую, целую ржаную лепёшку, которая ещё сохраняла слабое печное тепло. Отломила от неё мягкий, плотный край и протянула маме.
Василиса несмело взяла серый кусочек. Поднесла к лицу, шумно вдохнула запах свежего печёного теста и, зажмурившись, откусила. На её измождённом лице появилось такое выражение, какое бывает у людей, спасшихся после страшного крушения. Она жевала медленно, со слезами на глазах, смакуя каждую крошку грубого, пресного ржаного хлеба.
— Хлебушек… — прошептала она, с трудом сглотнув. — Настоящий… Господи, слава Тебе. Не дала дочерям моим с голоду помереть…
Пока мама медленно доедала свой кусочек, я огляделась по сторонам. Радость от сытости понемногу угасала перед новой, куда более суровой проблемой. В избе становилось по-настоящему холодно. Пресные лепёшки мы испекли, но огонь из старых щепок и сломанных грабель прогорел окончательно. Из щелей между брёвнами уже откровенно тянуло ледяным сквозняком. На дворе подбирался полдень, снег на улице повалил сильнее, засыпая маленькое оконце.
Тело Ксении, хоть и получило первые калории, всё ещё оставалось слабым, и от наступающего холода у меня внутри начали цыпки по коже бегать. Без дров избушка остынет до основания к вечеру. А у меня на печи лежит едва оправившаяся от лихорадки женщина и пятилетний ребёнок. Мешки с мукой нас от голода спасли, но от стужи они не защитят.
Я подошла к окну. Стекло подёрнулось тонким белым узором изнутри.
«Надо что-то решать с дровами, причём сейчас, пока светло, — подумала я, сурово сжав губы. — Если печь остынет, мамин кашель вернётся с новой силой. Две недели у нас есть, но без тепла мы и трёх дней не протянем».
Я посмотрела на пустую сосновую раму с гвоздями, сиротливо стоявшую у стены. Сырьё в сарае было, но чтобы запустить работу над вторым пледом, мне нужно сначала выжить в этой ледяной коробке.
Глава 8. Стужа и старый верстак
Холод забирался под свитку незаметно, но верно. Сырой, тяжелый воздух пах близким снегопадом. Я постояла у окна, наблюдая, как крупные хлопья окончательно залепляют нижние углы оконного переплета. За печью жалобно и тонко свистел сквозняк — изба Ксении давно просила хорошего мха для конопатки, но до этого ли теперь было?