— Хорошо…

— Скажите, дядюшка, что вы обещаете! — настойчиво повторила Агафья свою просьбу.

— Агафьюшка, дитя моё, ты меня право пугаешь… — совсем пришёл в недоумение Фёдор Ларионович. — Хорошо, обещаю тебе, что твоё пожелание исполню, — сказал он и добавил: — Хотя даже и не знаю, о чём ты рассказать хочешь, посему надобно тебе сие заметить, что ежели твои слова окажутся невозможны к исполнению, то мы это сразу здесь и разрешим.

— Нет-нет, слова мои никакого урона чести чьей-то не наносят, а касаются только беспокойства сердца женского… Просто такое беспокойство моё происходит из подозрения, что Пётр Никифорович питает надежды ко мне, вот посему хочу попросить вас об одном…

— Ты меня совсем запутала, — развёл в недоумении руками Фёдор Ларионович. — За полковника Жаботинского выходить замуж ты категорически отказалась и доныне решения своего не изменила, верно?

— Так и есть…

— А сегодня встретив его по пути в горную аптеку решила, что Пётр Никифорович к тебе какие-то надежды испытывает, так?

— Именно так…

— Так, а что же от меня-то в сем деле требуешь? Разве я властен Петру Никифоровичу запретить надежды питать, да и то лишь те, которые тебе, как ты сказала сейчас, сердцем женским почудились. Что же ты от меня-то хочешь, радость моя Агафьюшка?

— Хочу, чтобы вы ни в коем случае не назначили Петра Никифоровича надзирать за школой общественной! — чётко проговорила Агафья.

— О как… — от неожиданности Фёдор Ларионович даже растерялся. — То есть, ты требуешь от меня государственное дело производить из одних только женских рассуждений, верно я тебя сейчас уяснил?

— Нет, не из этого, — спокойно и твёрдо возразила Агафья. — Рассуждение здесь совсем иного рода, а именно, что о чести офицерской оно и имеется. Сами посудите, ежели я не ошиблась и назначите вы Петра Никифоровича за школой общественной надзирать, где мне придётся отчёты ему давать да под властью его находиться, так какое же тогда искушение произойти у него может? Здесь и думать далеко нет нужды, и без того ясно, что даже ежели и не было мыслей соблазнительных у Жаботинского, так они и сами естественным образом произойдут. Вот и посудите, дядюшка, есть ли резоны меня в такое смущение приводить да полковника Жаботинского назначать на положение, где ему один соблазн. И при том, что вам, милый дядюшка, я от чистого сердца сейчас, да и в прошлый раз всё изложила. Ладно, что мне претерпевать придётся, это может и не станет заметно, а вам какой урон для чести станет происходить? Скажут ведь да и разнесут сразу, что племянница начальника генерал-майора в подчинении не у дядюшки своего, а у постороннего человека находится. Разговоры знаете какие пойти могут, — Агафья покачала головой. — Уж простите мою дерзость, но сие происходит только из заботы о деле благочестия… — она замолчала.