Но это чудесное возвращение молодости сыграло с ним очень злую шутку. Вместе с юным телом к нему вернулась вся та первобытная, ещё не притуплённая долгими годами цинизма боль. Боль от свежей потери брата Риана.

Каэлен вдруг страшно закричал, словно его резали заживо. Он с размаху рухнул на колени прямо в пыль, хватаясь за голову обеими руками.

— Риан! Нет! Только не Риан! — горько рыдал он, раскачиваясь из стороны в сторону.

Его травмированная психика откатилась к тому самому проклятому дню, когда имперские солдаты расстреляли его брата на свалке. Он был полностью сломлен и абсолютно бесполезен для предстоящего боя.

— Каэлен, соберись, мать твою! Вставай! Это было очень давно! Мы должны идти! — крикнул я, пытаясь поднять его за плечо, но он только отмахивался от меня, утопая в своих слезах.

Тут меня отвлёк тонкий, испуганный писк за спиной.

— Влад… почему мой комбинезон стал таким огромным? И почему мне страшно? — раздался совсем детский голосок.

Я резко обернулся и замер. Кира стремительно уменьшалась в размерах. Её рабочий комбинезон висел на ней, как огромная брезентовая палатка. Сначала она на моих глазах превратилась в угловатого, капризного подростка.

— Я вообще не понимаю, как работает этот дурацкий датапад! Это какая-то тупая тяжёлая железяка! Я ничего не помню! — кричала она, в истерике бросая планшет на землю.

А ещё через пару десятков шагов к алтарю храма она стала совсем маленькой девочкой. Девочка с огромными испуганными глазами запуталась в штанинах комбинезона, больно упала на коленки и громко заплакала.

— Вы кто такие⁈ Я вас не знаю! Я хочу домой! Где мой Каэлен⁈ — ревела маленькая Кира, со страхом глядя на нас. Она забыла всё: свои навыки, корабль и наше путешествие.

— Капитан, заберите её! Она сейчас убьётся здесь! — крикнул я в панике.

Семён Аркадьевич в один прыжок оказался рядом, подхватил плачущую малышку и крепко прижал к груди.

— Тихо, мелочь, дядя Сёма с тобой. Я вас никому в обиду не дам! Спрячься за меня! — рыкнул он, профессионально водя стволом дробовика по сторонам и сканируя руины.

Криптик тоже не избежал этой временной ловушки. Зверёк съёжился до размеров теннисного мячика. Он откатился до состояния гиперактивного щенка и полностью разучился контролировать поглощение энергии. Зверёк превратился в живой, искрящийся комок неконтролируемой статики. Криптик дико скакал вокруг нас, как резиновый мячик, и больно бил током каждого, к кому прикасался.

— Ай! Пушистый ты засранец, успокойся! — ругнулся я, когда он в очередной раз ударил меня сильным разрядом в ногу.