— Взламывай поле, Кира! Живо! — по старой привычке рявкнул я, корчась на каменном полу от разрывающей боли в плече.

— Я не умею-ю-ю! Это страшная магия! Я хочу к маме! — заливалась горькими слезами малышка, утопая в огромном комбезе. Она была абсолютно бесполезна.

Я с ужасом понял, что всё придётся делать самому. Иначе мы все умрём здесь молодыми. Сцепив зубы, я пополз к высокому пьедесталу. Моя собственная левая рука отчаянно пыталась меня убить. Огромная матово-чёрная клешня безвольно волочилась по полу, оставляя за собой широкий кровавый след. Боль сводила с ума, перед глазами летали чёрные мушки, а сознание готовилось отключиться.

Я чудом добрался до силового поля. Оно угрожающе мерцало, источая смертельный жар и тихо гудя. В моём нынешнем состоянии я не мог его пробить.

И тут мимо моего лица пронёсся серый пушистый шар.

Маленький, гиперактивный Криптик, чувствуя мою страшную агонию через нашу связь, сделал то, что у него получалось лучше всего на свете. С громким, отчаянным писком он смело запрыгнул прямо на сияющий купол древнего силового поля.

Его крошечное тело моментально вспыхнуло ослепительным фиолетовым светом. Зверёк начал жадно, давясь искрами, высасывать колоссальную энергию барьера. Он сознательно перегружал сам себя, спасая своего хозяина. Шерсть на нём начала страшно дымиться, и запахло палёным.

Щит жалобно замигал, пошёл крупной рябью и начал истончаться. Защита падала.

Это был мой единственный шанс.

Я собрал все свои скудные оставшиеся силы. Громко и злобно закричал, заставляя слабый детский организм и остатки воли подчинить себе непокорный кусок инопланетного железа. Огромная чёрная лапа резко дёрнулась, пробила слабеющее силовое поле и намертво, с громким щелчком сомкнулась на «Нулевом Резонаторе».

Я рванул артефакт на себя с такой силой, что вырвал его вместе с солидным куском древнего каменного пьедестала.

В ту же самую секунду мир вокруг нас содрогнулся. Безумное время, текущее вспять, начало с оглушительным треском схлопываться. Водопады за огромными окнами храма замерли в воздухе, а могучие каменные големы, замахнувшиеся для удара, начали стремительно рассыпаться обратно в серую пыль.

— Я достал его! — прохрипел я, прижимая холодный светящийся артефакт к груди. Мой голос звучал жалко, как писк подростка, у которого только ломается голос. — Уходим! Быстро, пока нас не стёрло из реальности!

— Отличная работа, малой! — весело крикнул Семён Аркадьевич. Он закинул на одно плечо брыкающуюся маленькую Киру, а на другое — всё ещё находящегося в прострации молодого Каэлена.