Просто затычка для отчёта.

На мгновение мне захотелось рассмеяться. Чувство оказалось почти до боли знакомым. Жизнь снова ухитрилась подать шанс так, что за него вроде бы нужно хвататься обеими руками, но одновременно очень хотелось спросить: нельзя было хоть раз без издёвки?

— Поэтому, — сказала женщина, — Мы можем дать тебе шанс.

Вот это уже звучало лучше.

Я промолчал. В такие моменты лучше держать рот закрытым. В прошлой жизни самые большие проблемы у меня не раз начинались именно тогда, когда я слишком честно произносил то, что думаю.

Женщина чуть склонила голову.

— Какие у тебя ещё есть таланты? Дай нам причину взять тебя с собой.

— Я умею считать и писать, — ответил я сразу.

Вот теперь удивление на её лице стало почти заметным. Юноша рядом тоже посмотрел на меня уже не так скучающе.

— Кто тебя учил? — спросила она.

— Старик, который меня растил. Чжоу Дэ.

Это была правда, но только наполовину. Дед Чжоу действительно научил меня местному письму, цифрам и всему, что сам знал. Но сказать, что он сделал из меня грамотного человека с нуля, было бы слишком щедро. Когда у тебя память взрослого мужчины, привыкшего к буквам, числам, сделкам и бумажной работе, учиться заново всё же проще.

Хотя местные иероглифы поначалу казались изощрённым издевательством над здравым смыслом.

Женщина несколько мгновений изучала меня, потом спросила:

— Если засеять семь полей по тринадцать растений на каждом, сколько растений будет всего?

Хороший вопрос.

Для деревенщины — вполне.

Для меня — почти оскорбление.

Впрочем, я предпочёл бы, чтобы меня оскорбляли арифметикой, а не мечом.

— Девяносто один, — ответил я.

Она не дала мне даже лишней секунды, видимо, проверяя не только знание, но и скорость.

— А если с двух полей погибнет по четыре растения?

— Восемьдесят три.

Юноша тихо хмыкнул. Не насмешливо. Скорее одобрительно.

Женщина кивнула:

— Неплохо.

Я внутренне усмехнулся. Благодарю, великая бессмертная, за столь щедрую оценку арифметики уровня младшего писаря.

Вслух, разумеется, ничего такого не сказал.

Женщина, однако, сразу испортила момент:

— Но этого недостаточно.

Разумеется.

А я уже начал надеяться, что меня заберут хотя бы за умение не путать десятки с сотнями.

— Есть ли у тебя другие таланты? — спросила она.

Вот тут я едва не закатил глаза.

Другие таланты? Какие именно ей нужны? Играть на цитре? Писать стихи о луне? Убивать комаров взглядом?

Я стоял на деревенской площади, сирота в застиранном халате, с Корнем Духа такого качества, что его, по их же словам, обычно сразу отправляют в мусорную корзину, и эта женщина спрашивала, нет ли у меня в запасе ещё чего-нибудь полезного.