— Нам нужен четвёртый ученик, — сказала она. — Поэтому Мин Хао отправится с нами.

Толпа взорвалась.

Кто-то ахнул. Кто-то завистливо выругался. Кто-то принялся шептать, что дед Чжоу, видать, и правда был связан с духами. Староста раздулся так, будто это лично он вырастил во мне Корень Духа и теперь собирался взять за это налог.

А я стоял и чувствовал одновременно два совершенно разных желания.

Первое — рассмеяться. Потому что удачливым человеком меня не назвал бы даже мой злейший враг. Жизнь швыряла, ломала и прикладывала меня о землю с такой регулярностью, что если это и была удача, то очень своеобразная, с плохим характером и отвратительным чувством юмора.

Второе — всё-таки признать, что в этот раз мне действительно повезло.

Конечно, если не окажется, что они собирают не учеников для секты, а будущие жертвы для какого-нибудь древнего ритуала.

Эта мысль пришла немного поздновато.

Впрочем, отступать всё равно было уже нельзя. Пусть у меня нет таланта. Пусть я запасной вариант, которого берут только потому, что нужно заполнить число. Это всё равно шанс.

А я не был настолько гордым дураком, чтобы этого не понимать.

Женщина посмотрела на меня строже, будто проверяя, не собираюсь ли я сейчас расплакаться от счастья или брякнуть какую-нибудь глупость.

— Иди собирайся, — сказала она. — Мы скоро улетаем.

Я ответил раньше, чем успел подумать, насколько странно это прозвучит:

— Я уже готов.

Она чуть нахмурилась.

— Где твои вещи?

— У меня нет вещей, которые стоило бы брать. И нет людей, с которыми нужно прощаться.

Сказав это, я сам услышал, насколько сухо прозвучали мои слова.

Но это была правда.

В хижине деда Чжоу не осталось ничего, без чего я не смог бы прожить. Потёртая миска? Старый нож? Две смены одежды, каждая хуже другой? Связка сушёных трав? Всё это было не прошлой жизнью, а просто бедностью.

Единственной вещью, которую действительно стоило взять, была жемчужина. Она уже лежала в рукаве.

А люди…

Людей у меня и правда не было.

Жители Ляньси были знакомыми, соседями, иногда заказчиками, иногда случайными помощниками. Но не теми, ради кого стоит оборачиваться. Единственный человек, которому я был хоть сколько-нибудь обязан, лежал под свежей землёй на склоне Цилиньшань.

Женщина несколько мгновений смотрела на меня. Потом медленно кивнула.

Не с жалостью. Скорее так, будто в моём ответе она услышала что-то понятное лично ей.

Она подняла руку и небрежно махнула в сторону неба.

В первый миг ничего не произошло.

Во второй воздух над площадью дрогнул.

На людей легла тень. Кто-то вскрикнул и машинально пригнулся.