Глава 1
Я задержала дыхание. В правой руке, затянутой в чёрный латекс перчатки, замер пинцет. На его кончике дрожала идеальная, полупрозрачная сфера из эмульсии молодого горошка. Ещё секунда, и она займёт своё законное место на подушке из мусса копчёной перепёлки.
— Марина Владимировна, там… — пискнул су-шеф Антон где-то за спиной.
Сфера сорвалась. Зелёная капля шлепнулась на белоснежную тарелку на миллиметр левее расчетной точки. Геометрия блюда была уничтожена. Гармония вселенной нарушена.
Я медленно выдохнула через нос, аккуратно положила пинцет на металлическую столешницу и обернулась. Антон вжался в стеллаж с гастроёмкостями, прижимая к груди полотенце, словно щит.
— Антон, — мой голос звучал тихо, но я знала, что от этого тона у персонала обычно инеем покрываются брови. — Ты понимаешь, что сейчас совершил убийство? Ты убил композицию. Ты сделал из деструкции оливье… просто салат.
— Там Аркадий Борисович, — прошептал Антон, указывая глазами на распашные двери кухни. — Он… он требует майонез.
Я моргнула. Слово «майонез» в стенах моего ресторана «Эфир» было под запретом, как и слово «вкусненько».
— Что он требует?
Двери распахнулись с грохотом, достойным вокзального буфета. На кухню, цокая лакированными туфлями, влетел Аркадий Борисович — владелец заведения и человек, чьё понимание прекрасного ограничивалось золотыми унитазами. Его лицо лоснилось, а галстук съехал набок, напоминая удавку.
— Вишневская! — гаркнул он, игнорируя священную тишину моего храма. — Ты что мне на стол подала?
Он держал в руке тарелку с моим шедевром — «Туманом над Балтикой». Это была сложнейшая конструкция из морской пены, геля из водорослей и молекулярной икры.
— Аркадий Борисович, это сет номер четыре. Ассоциативная кухня, — холодно ответила я, выпрямляя спину. Мой китель был накрахмален так, что об него можно было порезаться. — Вы же сами утвердили концепцию «Еда как искусство».
— Искусство? — взвизгнул он, тыча пальцем в тарелку. — У меня там инвесторы из Тюмени! Серьёзные мужики! Они спрашивают: «Где еда, Аркаша? Почему нам принесли плевок медузы?»
По кухне пронёсся испуганный шепоток поваров. Я почувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает закипать холодная ярость.
— Это не плевок, — отчеканила я. — Это текстурированный экстракт морского гребешка.
— Текстурированный… — передразнил он, багровея. — Марина, мне плевать на текстуры! Им нужно пожрать! Понимаешь? По-жрать! Где мясо куском? Где картошка? И главное… — он шагнул ко мне, нарушая моё личное пространство, пахнущее лемонграссом и амбре из дорогого коньяка и лука. — Где в твоём оливье оливье⁈