— Я не подавлюсь, — прохрипела я. — А вот вам стоит быть осторожнее с холестерином. В вашем возрасте и с вашей… комплекцией, это чревато.

Клюев побагровел. Его шея надулась.

— Ты мне зубы не заговаривай! — рявкнул он. — Слышал я про ваши ночные покатушки с завхозом. Думаешь, я не знаю? Думаешь, я дурак? Сбежали, спрятались, а теперь вернулись и строите из себя святых?

Он схватил с тарелки кусок лосося и отправил в рот, даже не жуя.

— Соли мало! — выплюнул вердикт он. — Пресно! Как и ты, Вишневская. Вся такая накрахмаленная, а внутри пустота.

В дверях кухни показался Михаил. Он стоял тихо, прислонившись к косяку, сжимая в руках разводной ключ. Он с ним спит, что ли? Его взгляд буравил затылок Клюева. Я мотнула головой, давая знак Мише не вмешиваться. Пока не надо. Если сейчас начнется драка, Клюев нас уничтожит юридически.

— Омлет! — потребовал Клюев, стукнув кулаком по столу. — С ветчиной! И чтобы пышный был! И молока мне налейте. Холодного. Трубы горят.

— Сейчас всё будет, — я повернулась к холодильнику.

Руки дрожали. Я достала открытый пакет с молоком. На нём стояла дата открытия стояла вчерашнее утро. По правилам, молоко хранится 36 часов. Но холодильник у нас старый, температура скачет. Обычно я просто нюхаю молоко перед использованием. Один короткий вдох, и я знаю, свежее оно или начало скисать.

Я поднесла срез пакета к носу и вдохнула.

Ничего. Белая жидкость без запаха.

Свежее? Или уже с кислинкой? Если я налью ему кислого молока, он устроит скандал вселенского масштаба. Он заявит, что я пыталась его отравить. Это конец. СЭС, проверки, увольнение по статье. А хотя, СЭС и так был у нас почти на пороге. Это сильно всё усложняло.

Я украдкой оглянулась на Васю. Он был занят нарезкой. Люся была в зале. Михаил стоял далеко, у входа, он не мог мне помочь.

Попробовать? Я поднесла пакет ко рту.

— Э! — гаркнул Клюев прямо над ухом. — Ты что творишь? Из пакета хлебать собралась? А потом мне это лить? Совсем страх потеряла?

Я замерла. Пакет дрогнул в руке, и капля молока упала на стальной стол.

Клюев сделал шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство настолько грубо, что я почувствовала жар его тела.

— Слушай меня внимательно, шеф-повар недоделанный, — он понизил голос до змеиного шипения. — У меня завтра вечером банкет. Приедут люди. Серьезные люди. Если хоть одна креветка будет несвежей, если хоть одно блюдо мне не понравится… я тебя уничтожу. Я тебе такую характеристику напишу, что тебя даже в шаурмичную на вокзале не возьмут мыть полы.

Он ткнул толстым пальцем в сторону Михаила.